Шрифт:
Но, может быть, что-нибудь другое? Тогда — золото! Она знала, где хранится большая часть филатовского золота, — в станице Новоминской, у одного верного человека. Тот, конечно, не захочет отдавать, но у нее есть средства подействовать.
Анна Семеновна прошлась по комнате и внезапно вздрогнула: за дверью послышался шум. Схватив с комода сумочку, в которой у нее лежал маленький вороненый браунинг, она стиснула ее у груди, не в силах пошевелиться. Тихо. Должно быть, кошка. И тут новый кошмар свалился на нее — в углу мелькнула какая-то тень, и, прежде чем она сообразила, что это ее собственное отражение в зеркале, ее уже била нервная лихорадка.
Она вплотную подошла к зеркалу. На нее в упор смотрело бледное лицо с близко поставленными к переносице темными глазами. Лицо казалось еще бледнее от темных волос, свисавших на плечи.
— Нет, так с ума можно сойти, — сказала Анна Семеновна вслух и сама не узнала своего голоса.
Она решительно подошла к комоду. В углу самого нижнего ящика ее пальцы нащупали большую аптекарскую склянку. Открыв притертую стеклянную пробку, она брызнула содержимым на тонкий платок. По комнате поплыл острый запах эфира.
К эфиру Анна Семеновна привыкла, еще будучи сестрой милосердия в деникинсиом госпитале, и теперь не жалела на него даже филатовского золота. В этот раз ей пришлось применить солидную дозу, прежде чем в одурманенной голове не поплыло все вместе: паук, золото, Иван и знакомое тонкое лицо старика с седыми бакенбардами. «Готовы ли вы принести себя в жертву во имя уничтожения большевизма?» — спрашивал старик.
Как подкошенная, Анна рухнула на кровать, стоявшую за ширмой. Сон вырвал ее из действительности.
…Проснулась она в полной темноте от настойчивого стука в дверь. Не вспомнив еще ничего, она зажгла лампу, держась за стену, дошла до двери и открыла.
Перед ней стоял человек в зеленоватом, из тонкого английского сукна казакине, отороченном барашком, в казачьей, кубанке, которая как-то не шла к его интеллигентному молодому лицу с тонкими темными усиками. Лицо его Анне Семеновне показалось знакомым, только она никак не могла вспомнить, где и когда именно его видела.
— Прошу прощения, сударыня, — сказал молодой человек, — могу ли я видеть Анну Семеновну Галкину?
Голос пришедшего и свежий воздух, ворвавшийся в дверь, вернули Анне Семеновне реальность происходящего.
— Входите, — сказала она. — Галкина — это я. С кем имею честь?
Молодой человек не спешил отвечать. Он шагнул через порог в комнату. Потянув несколько раз носом, повернулся к Анне Семеновне, все еще стоявшей у дверей с лампой в руках, и сказал:
— Эфиром изволили баловаться? Не одобряю!
У Анны Семеновны в голове гудело, развязность же незнакомца окончательно вывела ее из оцепенения.
— Что вам за дело до этого? — раздраженно сказала она и прибавила огня в лампе. — И вообще, прошу назвать себя.
— Мое имя незнакомо вам, — ответил нежданный гость, — а насчет эфира это я так, из медицинских соображений. Необычайно вредно.
— Говорите, что вам надо, — уже не на шутку разозлилась Анна Семеновна.
— Извольте. — Молодой человек пожал плечами. — Прочтите вот это письмо. — И он протянул ей сложенный вчетверо лист бумаги.
— Боже мой! Опять письмо! — Анна Семеновна с трудом поставила лампу на стол и присела рядом.
«Дорогая Аннет! Человек, который принесет тебе это письмо, заслуживает всякого уважения и доверия. Он многое уже совершил для общего дела. Доверься ему, и вместе вам удастся облегчить мою судьбу. Прошу тебя об этом в память о папе. Любящий тебя Юрий».
В голове у Анны Семеновны был какой-то сумбур. Иван Филатов, теперь Жорж Попов! Она знала, что Жорж полтора месяца назад был арестован. Теперь же они оба как бы объединились в ее представлении. Она ощутила странное и таинственное чувство, какое бывало у нее в давние годы на спиритических сеансах. «Нет, я все-таки где-то видела его», — подумала она, глядя на пришельца, а вслух сказала:
— Кто вам дал это письмо?
— Позвольте прежде представиться! Корнет Бахарев, Борис Александрович. — Он слегка поклонился, показав ровный, как по ниточке, пробор в темных волосах, и прищелкнул каблуками. — Письмо не далее как вчерашнего дня я получил из собственных рук Юрия Георгиевича. Он очень настаивал, чтобы я зашел к вам.
— Но ведь он арестован?
Гость пожал плечами.
— К сожалению, не один он. Мне тоже долгое время пришлось разделять с ним судьбу. Но, слава богу…