Поэтому связанные люди и те, кто живет рядом с ними, вынуждены использовать большинство имеющихся под рукой лингвистических инструментов. Например, Осцин и Скай реально не являются отдельными людьми, но сохраняют индивидуальные имена. Зачем? Потому что, хотя их индивидуальные тела — это отдельные личности не более, чем твои правая и левая руки отдельные существа, они сохраняют способность к индивидуальным поступкам и могут описывать эти поступки индивидуально. Для них не имеет значения, какое из тел говорит. Первое лицо, единственное число — «я» — всегда означает нечто, что они сделали вместе, а их личные имена всегда означают действие, которое совершил только один.

Даже при этом двусмысленность иногда пробивается, но тут уж ничего не поделаешь. И нельзя утверждать, что эта двусмысленность зародилась вместе со связанными людьми. Подумай, сколько раз ты использовала местоимения «мы» и «они», а потом тратила время, возвращаясь к началу фразы, чтобы объяснить, кого именно ты подразумевала. Но если человек умен, это может стать преимуществом. Внутри этих двусмысленностей хватает простора для уловок, а это возможность кого-то запутать и скрыть, что он на самом деле имеет в виду.

Поэтому сведи это воедино с ключевыми аномалиями, отмечающими поведение твоих арестантов, их отказ говорить любым голосом, кроме голоса Гарримана, и станет ясно, что это делалось с целью уменьшить твои шансы заметить нечто очень важное.

Вспомни все, что говорил здесь Гарриман, и, полагаю, все, что Гарриман сообщил тебе во время допросов, и я уверена, ты обнаружишь: иногда он говорил о себе от первого лица, а иногда от третьего.

Бенгид моргнула:

— Мне казалось, что он переключается с одного на другое, когда ему вздумается.

— Никогда, Лайра. Никогда, если он рассчитывал, что, упустив это важнейшее обстоятельство, ты в конечном счете признаешь его невиновным. Проанализируй все, что он рассказал мне об убийстве, и заметишь нечто очень интересное. Всякий раз, описывая физический акт убийства, он упоминал «Гарримана». А когда рассказывал о решении совершить преступление, он говорил «я».

Если ты и заметила это, то, наверное, была слишком занята, плывя против течения сквозь особую семантику физического состояния, настолько для тебя странного, что оно не имело особого смысла.

Но на это и рассчитывала связанная троица. Они хотели тебя запутать, решив, что могут заставить твое естественное непонимание сыграть в их пользу, предоставив хотя бы части их коллектива шанс на свободу и, возможно, разрушив обвинение, выдвинутое против остальных.

И вся хитрость заключалась в местоимениях.

Проанализируй их признание правильно — ведь запись под рукой и, несомненно, дублирует все, что они тебе когда-либо говорили, — и ты увидишь, что именно они от тебя скрывали.

Гарриман-одиночка не принимал решения убить аль-Афига.

Гарриман-тело лишь взял в руки оружие.

Истина в том, что они все решили убить аль-Афига.

Ведь в момент преступления они уже были единой личностью.

Бенгид моргнула. И еще раз. Мысленно проанализировала все факты, установленные во время допросов Гарримана. Затем вернулась к началу и проанализировала все свои выводы — то, во что Гарриман лишь позволил ей поверить.

Это ее ошеломило. Потом наполнило надеждой.

А затем она подошла к одному из стульев и села.

Хотела бы я знать, понимает ли она, насколько я ее в тот момент ненавидела.

Я быстро взглянула на Порриньяров. Они уже видели меня такой — охваченной столь сильным восторгом от найденного решения проблемы, что тот словно сжигал меня изнутри. И они знали: подобное состояние может быть как триумфом, так и пыткой, в зависимости от того, насколько близко к сердцу я принимала проблему.

Но только ли это они видели? Страдали ли они от этого так, как страдала я?

Мне не хотелось об этом думать.

Вместо этого я уселась рядом с Бенгид, чтобы закончить. Не повышая голоса, но надеясь, что он заставит ее страдать:

— А теперь поговорим о том, почему они так долго не сообщали о преступлении. По сути, это лишь еще одно хитроумное использование двусмысленности. Если бы они связались с начальством сразу, например, через несколько часов или дней после убийства, и сообщили всем, что они связанные личности, отсюда, естественно, последовал бы вывод, что все они в равной степени виновны в убийстве.