Хулиган притих. Саша опустился на нары.

– За что тебя повязали, земеля? – по-отечески поинтересовался Баркас, начавший привыкать к новым условиям жизни.

– Ни за что, – удрученно ответил «первоход». По камере пробежал легкий смешок.

– Э-э, милый! Мы все тут ни за что, – усмехнулся Баркас. – А сделал-то чего?

– Продал одному приемник, а он краденый оказался, – простодушно ответил Сухарик.

– Один приемник? – уточнил Баркас.

– Три, – ответил Саша.

В камере снова раздался смешок.

– Первый раз?

– Да, – вздохнул Сухарик. – Друг дал товар на продажу, а я влип.

– А ты, типа, не знал ничего, целочка? – хмуро уточнил однокамерник.

– Догадывался… – вздохнул парень.

– А раз догадывался, значит, знал, на что идешь. Главное, «Кентов» своих ментам не сдавай, – поучительно сказал Баркас. – Тогда и они тебе при случае помогут…

Поучительные слова Баркаса Сухарик вспомнил ночью, когда вдруг раздался звук осторожно открываемой кормушки. В маленьком прямоугольнике шевельнулось чье-то лицо, и из-за двери осторожно позвали:

– Калякин… Каля-якин…

Услышав свою фамилию, Саша поднял голову и отозвался:

–Чего?..

– Поди сюда, – приказал голос. – Живее. Сухарик поднялся и торопливо приблизился к двери, опустив голову к кормушке.

– Тебе просили передать, чтобы про Карася ничего не говорил, – шепотом произнес человек по ту сторону. – Иначе плохо будет. Бери все на себя. Потом разойдетесь.

Саша ничего не понял. С какой это стати ему как заправскому уголовнику кто-то передает послания. Да еще куда – в самую камеру! Просто голова идет кругом! Ведь не мог же Карась проложить тайную тропу в изолятор!

– Кто передал? – уточнил Сухарик, надеясь на ошибку. – Может, это не мне?

– Ты Калякин? – настороженно спросили из-за двери.

Саша подтвердил.

– Тебе, тебе. Человек приходил… –Кто?

Но ответа не последовало. «Раздатка» со скрипом закрылась, оставив арестанта в полном недоумении. Карася он и так не сдал, но почему за него хлопочет какой-то «человек»? И как у них получилось отыскать его тут и передать послание?

«Ну дела…» – подумал Сухарик и вернулся на место коротать холодную, как зима, и тягучую, словно сырая резина, первую арестантскую ночь.

В одиннадцатом часу вечера к дому Баркаса подъехала черная «Тойота-Лендкрузер». Пилат любил большие и мощные машины, дающие ощущение безграничной свободы даже в отсутствие привычных дорог, поэтому «Тойота» была его вторым домом. Он вышел на пахнущую вечерней свежестью улицу и, обойдя дом со двора, без труда вычислил нужные окна.

В кухне еще горел свет.

«Ужинаешь, сволочь! – со злой радостью подумал Пилат. – Ну, ну… Скоро тебе жратва поперек горла встанет!»

Он вернулся к машине и подал ее вперед, чтобы видеть подъездную дверь. Баркас не должен выскользнуть незамеченным.

Через полчаса свет в квартире погас. Привычным движением Пилат навернул глушитель, спрятал оружие под одежду и отправился к дому. С шумом распахнулись двери лифта. Кабина задрожала и медленно потащилась вверх, отсчитывая этажи. Второй… Третий… Четвертый…

На девятом она остановилась. Пилат вышел на площадку и прислушался. Намаявшиеся жильцы блочной девятиэтажки отходили ко сну. Где-то вверху приглушенно бубнил телевизор.

Заклеив пластырем глазок двери напротив, Пилат приблизился к жилищу Баркаса. За дверью тихо. Хозяева улеглись спать. Он вытащил отмычку и приступил к работе. Тонкая зазубренная на конце пластинка – «капурылка» – утонула в скважине замка, а закаленный «натяг» подтянул «футорку» [3] . Легко нащупав все штифты, Пилат повернул «натяг» и отпер замок. Снова прислушался. Из глубины баркасовской хаты доносилось лишь мерное тиканье настенных часов.

Пилат осторожно ввинтился в прихожую и прикрыл за собой дверь. Первым делом он проверил совмещенный санузел и кухню, чтобы Баркас не напал сзади. Убедившись, что там пусто, ночной гость вытащил бесшумный «Макаров» и шагнул в комнату. Глаза быстро привыкли к темноте и вполне сносно различали в свете уличных огней интерьер незнакомой квартиры и темные контуры предметов. Странно. На неразобранном диване никого не было. Пилат включил тонкий, как авторучка, фонарик. Подстраховался. С осторожностью кошки он пересек помещение и проскользнул в соседнюю комнату, сразу же уловив слабое сопение на кровати. Визитер присмотрелся. С трудом различил две подушки и голову, прикрытую одеялом.

Вдруг одеяло заворочалось и спросило, обращаясь неизвестно к кому:

– Ты, что ли?

– Я.

Не скрываясь, Пилат шагнул к стене и, нащупав выключатель, зажег свет.

– Обалдел, что ли? – недовольно буркнула женщина. Щурясь от яркого света, она медленно приподняла голову. Увидев перед собой чужую физиономию с пистолетом, женщина ужаснулась и коротко вскрикнула.

– Что вам надо? – слабо выдавила она и отпрянула к стене. – Вы кто?

– Где муж? – властно спросил Пилат, уперев в женщину взгляд неморгающих глаз и черный зрачок ствола.