– Вяжи его! – сухо приказал Пилат, держа под прицелом четверых офицеров дежурной смены.

Коренастый Баркас навалился на капитана и, заломив ему руки за спину, сноровисто перехватил запястья упаковочным скотчем.

– Всем выйти из-за столов и сесть на пол! – снова подал голос Пилат, недвусмысленно потрясая пистолетом. – Быстро, я сказал!!!

Офицеры недоуменно вращали глазами, ища совета друг у друга. Ничего не понимая, они подчинились силе оружия: подняв руки, послушно вылезли из-за пульта. Только никто из них не желал опускаться на колени. Чувство собственного достоинства не позволяло.

– На пол! Козлы! Не ясно, что ли?! – страшным голосом заорал Пилат и внезапно ударил ближайшего к нему офицера по голове рукояткой пистолета. Тот рухнул как подкошенный. Ломаная красная струйка разрезала щеку надвое.

Непослушных больше не наблюдалось. Военные попадали на пол, а Баркас методично связал их скотчем.

Часовой на вышке, многочисленная охрана объекта и обманутая электроника даже не догадывались, что сердце и мозг системы оповещения страны о ядерном нападении, так надежно упрятанной под многометровой толщей земли, оказались в руках террористов.

– Вы догадались, что мне от вас нужно? – громко произнес Пилат, обращаясь к плененным военным. Те лишь недоуменно жали плечами. – Мне нужны координаты орбит спутников, протоколы обмена системы, рабочая программа и транскодер. Короче – все!

Только теперь военные запоздало поняли, что налетчики никакие не фээсбэшники, а… Даже непонятно кто. Бандиты? Да. Но разве могут интересовать бандитов сверхсекретные протоколы обмена и коды спутниковых каналов? Хотя нынешние бандиты, кажется, уже интересуются всем: от ларьков до банков, от рынков до военных заводов, от золотых приисков до атомных бомб…

Страна криминала. Пбгода прогнивших «крыш».

Но кто эти люди? Вражеские диверсанты? Вряд ли. Диверсанты – это когда война. Внешней войны Россия не ведет, а при нынешнем положении дел совсем необязательно проникать в секретный бункер Станции управления спутниками. Много других незащищенных объектов, тонны хлора у «водопроводчиков» и аммиака у «мороженщиков». Если их взорвать – Москва задохнется, и никакая гражданская оборона или МЧС не помогут.

Террористы? Из той же оперы. Только при совершении теракта «нормальные» террористы руководствуются максимальным количеством жертв и политическим резонансом, а тут всего четыре офицера военно-космических сил. Ни то, ни се.

Иностранные разведчики? Но режимные объекты охраняются настолько плохо, а их сотрудники получают такие смешные жалованья, что охотникам за чужими секретами не составит большого труда завербовать кого угодно из персонала и вытянуть из него все, что нужно. Причем это не обойдется им слишком дорого. Кроме того, нравы граждан теперь не те, патриотизм в шкале ценностей стоит на последнем месте, и многие согласны на добровольное сотрудничество хоть с чертом, лишь бы на хорошей коммерческой основе. «Инициативников» [1] хоть пруд пруди.

Остается последнее и не слишком убедительное – на Станцию управления орбитальной группировкой спутников напали психи.

Отличная отговорка, но и она не проходит. Все-таки это террористы.

Оглушенный офицер пришел в себя.

– Предъявите документы! – заученно произнес он.

– Заткнись, козел, а то будут тебе документы! – развязно процедил Баркас, недвусмысленно качнув оружием.

Не собираясь мириться со своим положением даже со связанными руками, офицер набросился на Баркаса. Он пытался выбить у него оружие ногами, но это не получалось. От неожиданного отпора Баркас пришел в замешательство. Этого хватило, чтобы, с трудом расстегнув кобуру, офицер вытащил табельный «Макаров». Скотч ограничивал движения, поэтому быстро передернуть затвор не получилось.

– Что ты спишь! – грозно окрикнул подельника Пилат. – Стреляй!

Баркас даже не подумал, как будет дышать сам, когда усыпляющий газ ворвется в замкнутое пространство подземелья, и зачем газовому оружию глушитель? Он вообще ничего не соображал. Но где-то он слышал, что из «газовика» лучше целиться в лицо, тогда эффект будет сильнее. Вытянув руку, Баркас направил толстый кругляш ствола в офицера. Потный и неправдоподобно мягкий указательный палец до упора вжал стальной язычок.

Массивная болванка вздрогнула, издав негромкий «капсюльный» звук. В нос ударил кислый запах сгоревшего пороха. Офицер споткнулся и неуклюже, совсем не по-киношному упал. Над переносицей обильно кровоточило пятно – входное отверстие от пули. Строгое исполнение Устава, не разрешающего держать патрон в стволе, сыграло с ним плохую шутку.

Ощутив тошнотворный запах крови, Баркас испугался и отпрянул.

– Пилат, ты же сказал, что это газовый! – возбужденно выкрикнул он, сдирая со взмокшего лица маску и едва преодолевая рвотные позывы. Пальцы его непроизвольно разжались, и оружие с громким звуком стукнулось о пол.

Офицеры смотрели на него… Это сломало точно рассчитанный ход акции. Военные видели лицо Баркаса и слышали кличку Пилата. Этим они себя приговорили.

– Подними пистолет, идиот! И надень маску! – велел Пилат, едва сдерживая кипевшее раздражение. – Иди в коридор на шухер! – процедил он.