– Я тоже мог бы попробовать! – вызвался Вертун. – Я умею быстро приспосабливаться к незнакомой технике прямо на ходу!..

– Не кричи, она права, – одернул его Клык. – Сейчас не время для экспериментов. Погляди: здесь даже штурвала нет! А как ты намерен обойтись без штурвала, если ты только и делал, что крутил его всю свою жизнь?

– Извините, высокий, – пробурчал Вертун. – Ваша правда. Я просто хотел как лучше, только и всего.

Клык решил было подбодрить его, сказав, что автопилоты в Большом мире – это не те примитивные устройства, которые стоят на авиакосмической технике вильдеров. Решил, да не успел. В эту секунду на катере включился тот самый режим форсированного маневрирования, о котором предупреждала Карр. После чего Ржавому вмиг стало не до разговоров. И даже не до ругательств, хотя сейчас они были бы как никогда уместны. Теперь Клыка больше заботило, как бы не прикусить себе язык на виражах. И любая попытка открыть рот лишь увеличивала такой риск.

Что играло в этом «самокате» роль толкающей его ноги, Клык понятия не имел. Да и знать не хотел – не для его мозгов были все эти мудреные сайтено-мароманнские технологии. Но когда грависаням ничего не мешало, они показывали весьма впечатляющую резвость. Вопреки опасениям Вертуна автопилот тоже не подвел. ИИ катера рассчитал траектории перемещения гигантов после того, как те обнаружили катер. И проложил между ними на первый взгляд замысловатый, но в действительности оптимальный маршрут. Такой, что позволял грависаням по возможности избегать столкновений с крупногабаритными помехами.

Катер мотало и болтало на виражах так, что Ржавый волей-неволей припомнил все десантирования, которые ему довелось пережить в своей жизни. Разве что тяжелые вертолифты – транспорт вильдеров для сброса десанта с околопланетных орбит – трясло обычно от взрывающихся вокруг ракет, а грависани выписывали кренделя стараниями их автопилота, но не суть важно. Не будь желудки вильдеров привычны к таким потрясениям, сейчас их содержимое точно выплеснулось бы наружу. Так же как содержимое желудков сайтенов, но у них тоже был иммунитет к тряске. Правда, уже по иной причине – при таком количестве вшитых в тебя имплантатов было бы очень несолидно страдать от морской болезни или перегрузок.

Метель продолжалась, и видимость снаружи по-прежнему не радовала. Но, как выяснилось, эта проблема решалась легко. Вместо лобового стекла на катере был установлен панорамный тактический монитор, куда ИИ выводил изображение с внешних видеокамер и всю необходимую информацию. Мог он и кое-что еще. Например, полностью устранить на мониторе помехи в виде падающего снега. Это позволило пилоту и пассажирам видеть округу столь же отчетливо, как в солнечный день. И не только округу, но и всю фауну, которая ее заполонила.

Насколько бы устрашающе ни выглядела орда райзеров в коридорах буровой, лишь на открытом просторе чувствовались ее истинные размеры и мощь. На первый взгляд могло показаться, что это оттаял океан. По снегу в направлении острова катились серые волны, разве что вид у них был слишком причудливый. Да и плавать по такому океану стало бы намного рискованнее, чем по обычному. В обычном даже в шторм ты мог удержаться на плаву, а в этом было трудно не утонуть, даже на мелководье.

Набрав на виражах разгон, грависани тараном пробили себе путь через ворота станции, вышибив из них нескольких громадных тварей. После чего резво покатились под уклон к берегу, отчаянно лавируя между попадающимися навстречу монстрами. Полностью избежать столкновений с ними не удавалось, но пока все обходилось касательными ударами, которые катер выдерживал, почти не отклоняясь от курса. Да и прямые тараны были ему на склоне не страшны, так как после них он вновь быстро набирал скорость. «Бодать» райзеров станет опасно, когда беглецы опять выедут на ровную поверхность. Тогда любое столкновение тут же приведет к остановке саней. А если она случится в гуще противника, может статься, что удрать от него уже не удастся. Это для мелких тварей обшивка катера была слишком твердой, а гиганты растопчут его, как яичную скорлупу, если навалятся скопом.

Уклоняться от нежелательных встреч стало еще сложнее, когда к охоте снова подключились драконы. Их маневренность оставляла желать лучшего, но они брали числом, пикируя на катер один за другим, а то и по двое, по трое сразу. Поэтому неудивительно, что кто-нибудь из них зачастую достигал цели.

После каждого такого попадания силовая подушка на грависанях пружинила. Отчего они сначала резко проседали вниз, а затем подпрыгивали вверх. Что вкупе с их постоянным рысканием отнюдь не облегчало беглецам жизнь.

Крылатые твари не могли схватить катер или усесться на него. Этому мешал его вес, обтекаемый корпус и выписываемые им виражи. Зато, колотя ему по крыше, вражеская «авиация» регулярно сбивала его с расчетной траектории. Это стало бы для союзников фатальным, атакуй их драконы сразу по выезде из «Триглифа». Но крылатые бестии налетели на них, когда они оставили сушу позади и вовсю лавировали по замерзшему океану. А на льду скопление райзеров было уже не таким плотным. И чем дальше катер удалялся от острова, тем заметнее редела стая и ровнее становился полет грависаней.

Через десять минут петляния драконы остались единственной все еще преследующей беглецов угрозой. Но и они мало-помалу начинали проигрывать гонку. Скорость, которую грависани могли набрать на прямой, была выше скорости полета райзеров. Которым, после пикирования, приходилось набирать ее заново, в то время как их шустрая добыча неслась вперед все быстрее и быстрее.

Спустя еще пять минут, когда самый выносливый и упорный дракон выбился из сил и отстал от катера, беглецы наконец-то смогли вздохнуть свободно. Лавина отключила режим форсированного маневрирования, что также было воспринято всеми с нескрываемой радостью. Теперь грависани скользили надо льдом ровно, как по маслу, а при наезде силовой подушки на мелкие неровности тряска не возникала.