– Боюсь, я вас не понимаю. На что это вы намекаете, капитан Готфрид?! – изобразил сдержанное возмущение Нублар. – И как прикажете относиться к вашему признанию в том, что вы слышали сигналы бедствия, но проигнорировали их?

– Я намекаю на то, что вы пытаетесь меня обмануть, – ответил мароманн. – Вилбур Барс ни за что не бросил бы вас, будь вы и вправду простыми пассажирами. Он мог поступить так лишь по одной причине: вы были не пассажирами, а грузом, ради которого он не стал рисковать своей командой. А какой живой груз обычно перевозят галактические патрули? Только заключенных, чьими жизнями Барс, согласно букве устава, всегда мог пожертвовать в экстренном случае. Особенно если они к тому же являются опасными преступниками… Вы спрашиваете, почему я проигнорировал сигналы Вилбура? Ответ прост: по той же самой причине, по какой это сделали бы и вы, будь вы на своем «Эсквайре» и узнай, что неподалеку от вас терпит бедствие корабль законников.

– И почему вы уверены, что я не пришел бы ему на подмогу? – продолжал играть роль честного торговца Нублар.

– Потому что так поступают все пираты и контрабандисты, если они не хотят нажить себе массу неразрешимых проблем. Да бросьте изображать из себя праведника, капитан! В каталоге галактических преступников Народной Диктатуры Маробода ваш рейтинг не слишком высок. Но он все равно намного выше моего, а я числюсь отнюдь не в конце этого списка. Неужели вы думаете, что я так наивен и не проверяю личности тех людей, с кем сталкиваюсь в местах, куда ни один нормальный человек не сунется по собственной воле?

– И кем же, дорогой коллега, по этому «почетному» списку прикажете мне считать вас? Пиратом или тоже контрабандистом? – осведомился Нублар, прекратив отпираться. Это больше не имело смысла, поскольку он тоже знал про существование такого каталога и про место, которое сам в нем занимал.

– Не тем и не другим, – расплылся в любезной улыбке Готфрид. Не обскакав Нублара в криминальном рейтинге, он был доволен тем, что одержал над смаглером-сайтеном хотя бы такую победу, изловив его на вранье. – Народная Диктатура Маробода навесила на меня ярлык браконьера, но я считаю его слишком обидным. И поэтому предпочитаю называть себя охотником. Мое призвание – это выслеживание и поимка редких экзотических животных, за которых хозяева нелегальных заповедников, гладиаторских арен и зоопарков всегда готовы платить хорошие деньги. Дирган – одно из моих любимых охотничьих угодий. Природоохранные службы и охотники-любители не суются в такую глушь. А разнообразие фауны здесь таково, что за шесть своих экспедиций сюда я не каталогизировал, наверное, и двадцати процентов всех видов райзеров. А вы, капитан, не занимаетесь торговлей животными?

– Даже не пытался. На окраине галактики, где я промышляю, на этот товар банально нет спроса, – развел руками смаглер. – Вильдеры не строят зоопарков и заповедников. Все их миры – по сути сплошные зверинцы и гладиаторские арены, где они веками рвут друг другу глотки. Поэтому там гораздо дороже ценятся всяческие пушки, нежели зверюшки… Послушайте, капитан Готфрид! Каюсь, если бы я заранее знал, что мы с вами коллеги, я не стал бы плести вам про себя небылицы. Но раз теперь между нами установилось взаимопонимание, значит, мы можем побеседовать с вами, как разумные деловые люди, не тыча друг в друга пушками, согласны?

У Ленца и Шини эти слова вызвали смех. После чего Готфрид, тоже не сумев сдержать улыбку, внес резонное уточнение:

– Вообще-то, если вы случайно не заметили, пушками здесь тычут лишь в одного «друга». И тычут понятно почему – вы и сами тыкали бы ими в нас, не отбери мы ваше оружие. Но такой расклад устраивает меня намного больше, поэтому не обессудьте. А лучше считайте мою осторожность профессиональной охотничьей привычкой – такой же, как ваша профессиональная привычка выдавать себя за вполне законопослушного торговца… Но вы заикнулись о деловом разговоре. Предполагаю, я знаю, о чем пойдет речь. Вы хотите, чтобы я переправил вас с Диргана на более благоприятную и теплую планету, верно?

– Абсолютно верно! – закивал Нублар. – И, разумеется, не забесплатно! Пускай сайтенские власти конфисковали мой корабль, но у меня остались кое-какие накопления, чтобы оплатить вам эту услугу и компенсировать все издержки, которые вы из-за нас понесете. Так что внакладе не останетесь, это я вам гарантирую!

– Если вы не торгуете экзотическими животными, откуда вам известно, какие я понесу издержки и какую цену сочту приемлемой за подобную услугу? – полюбопытствовал Готфрид.

– Я исхожу из сугубо разумных соображений, – пожал плечами смаглер. – Беру в расчет цену, в которую это обошлось бы мне. Плюс добавляю к ней сверху стандартные двадцать… Ну хорошо – пускай двадцать пять процентов за срочность, если мы улетим отсюда в течение двух местных суток.

– Хм… Какие забавные расценки у вас на окраине галактики… – Браконьер переглянулся с ухмыляющимися компаньонами. Кажется, предложение смаглера их совершенно не впечатлило. – Ну да, сиди я без работы или на крючке у кредиторов, то сейчас плясал бы от восторга. Вот только обстоятельства складываются, увы, не в вашу пользу. Боюсь, что у вас – беглого преступника – просто нет таких денег, чтобы покрыть мои издержки, если я соглашусь на ваши условия. Сожалею, но такова горькая правда. Неотложные дела не позволяют нам покинуть Дирган в ближайшее время и вообще отклоняться от маршрута нашей экспедиции.

– Понимаю и готов войти в ваше положение. Ладно, в таком случае мы готовы подождать. И согласны на то, что вы высадите нас на любую цивилизованную планету, лежащую на вашем маршруте. Мы даже не заставим вас тратить на нас продовольствие. Просто одолжите нам ненадолго шаттл и отряд робокригов, и мы достанем себе пропитание на «Триглифе».

– И к чему мне эта лишняя морока, когда у нас и без того работы невпроворот? Нам будет куда проще и дешевле вернуть вам грависани и оружие и выпроводить вас из города, – продолжал оставаться непреклонным Готфрид.