Рядовой Бобков и майор Синкевич лежат на кладбище рядом.

Жив ли Костенко. Он так свою клятву и не исполнил до конца.

06.04.1986. г. Асадабад

Hello, что означает на языке племени апачей — здравствуй, милай Митя!!!

Сегодня 6-е апреля — получил твое послание. Вчера отмечали день рождения одного друга — хорошо отметили — мягко говоря, и грубо выражаясь (или наоборот). Вот сегодня сплю в своей БМП полдня, что бывает редко, обычно я сплю полдня в палатке. Но, так или иначе, твоё письмо пробудило меня от тяжелого сна, подняло настроение, и я решил тоже взяться за перо и бумагу, что в последнее время я делаю крайне редко. Сам знаешь, как пишутся письма под конец службы… вот, вот… плохо пишутся. Как говорится — «как аукнется, так и откликнется», поэтому и получаю я соответственно столько же, т. е. последнее время мне вообще не пишут. Хотя я их всех, подлых, поздравил с 8-м марта, когда был на выезде в Джелалабадской провинции. Мы там две недели воевали и довольно успешно. Потом приехали, но вскоре опять отправились в те края. Разрушили там еще пару-тройку кишлачков и вернулись с победой. Неделю назад были на войне недалеко от Асадабада. По ту сторону Кунара, т. е. не так давно, до апрельской революции, это были пакистанские земли. Отсюда и вытекающие последствия. Почти год назад, в мае 85-го, наш батальон положил на той стороне, правда, не там, где были в этот раз, 31-го человека убитыми и в два раза больше раненными (не помню, писал я тебе об этом или нет) [9] . Тогда это было в кишлаке. Подробности при встрече. Теперь два батальона спецназа — наш и 1-й джелалабадский, поползли на две с половиной тысячи метров. Там, по данным агентурной разведки, был укреп район с ДШК, ЗГУ, безоткатками, телефонная связь между постами и с Пакистаном. Так оно и было. Кстати, один склон этой высоты афганский, а другой, уже Пакистан. Опять-таки не буду вдаваться в подробности. Беда постигла в этот раз 1-й батальон. 11 человек убито, около 30 ранено. В район боевых действий прибыли (конечно, не на сами горы) большие начальники с большими звездами. Трое суток шёл бой. Захватили и уничтожили массу оружия и духов. Поддерживала армейская артиллерия и авиация. Опять-таки, подробности при встрече. Ребята побывали в Пакистане — в общем, операция была не слабая.

Духи — педерасты последнее время оху… Обстреливают нас тут почти каждый день. Позавчера, после послеобеденного развода, начали обстрел и одна мина или р/с, черт его разберет, угодила прямо на место построения, а там в это время ставилась задача 4-ой роте обеспечения. В результате 1 убит, и 7 тяжелораненых. Убит дембель. Хорошо, что мы ушли с плаца, буквально через пять минут, туда угодила эта проклятая мина, а мы как раз стоим за 4-ой ротой…

И эти еб…е подрывы… Прямо передо мной подрываются БТРы, БТСы, меня бог миловал (сплюнул три раза). Под дембель становишься суеверным. А тут, сам видишь, дембель в опасности. Но я не плачу и не рыдаю, жду его родимого как манну небесную.

А ты, милай, правильно заметил — ПМ № 68, написано у меня на панаме. Было бы отлично, если бы строго придерживались срока увольнения — апрель-июнь. А то у нас тут могут «пошутить», и уволить в августе. Но я, всё же, конечно, надеюсь на лучшее. Всем я пишу: «Если бы вы знали, как я хочу домой». А ты, ведь знаешь, как я хочу, сам так же хотел. Но, так или иначе, готовь дорогой мой друг банку водки в полном смысле этого слова (ведь теперь ее продают именно в этой таре), и жди меня. Я вернусь с победой, и мы устроим революцию души и тела, а если понадобится, то и революцию в полном смысле.

Передавай огромный привет всем нашим общим друзьям и знакомым, своей маме, ну и, конечно же, своей Дульсинее Тобосской, т. е. Гале.

Бачи всех стран соединяйтесь!

Да сгинет «мирное» афганское небо над головой! Да постигнет соседний Пакистан кара небесная, и сгинет он! Во веки веков, аминь!

Тебе большой привет от моего друга и брата Ратмира, ты должен его помнить. Он тоже встанет в наши ряды, чтобы наказать неверных, и воздать должное богу Бахусу.

Всё, на этом целую тебя и обнимаю до треска костей.

Твой Игорёша, как у нас тут говорят, «рядовейший рядовой»,

но я плюю на них, ведь я уже гражданский человек.

Да здравствует приказ МО № 68. Ура!

20-го апреля 1985 года в 22.00 1-я рота 500-го отдельного отряда специального назначения выдвинулась из Асадабада к паромной переправе через реку Кунар, получив приказ прочесать кишлак Сангам, находившийся в Мараварском ущелье всего в 3-х километрах от расположения части. По разведданным в нем был душманский пост с постоянным составом 8-10 человек. С господствующих высот по обеим сторонам ущелья 1-ю роту должны были прикрывать две другие — 2-я и 3-я. Одновременно отвлекающий маневр начала совершать бронегруппа, состоявшая из восьми БМП и двух танков, и обязанная в экстренном случае оказать поддержку пешему отряду.

Задача ставилась так, что даже офицеры батальона считали операцию скорее учебной, чем боевой. Подчеркнем, что и офицеры и солдаты 1-й роты до этого дня участвовали в боевых действиях лишь однажды, в качестве прикрытия, и не имели непосредственного соприкосновения с противником. Проще говоря, были необстрелянными. Личный состав рвался в бой. (Вспомним обратную ситуацию, приведшую к Шутульской трагедии). Настроение у всех было радостно-возбужденным. На него не повлияли ни тревожные намеки паромщиков — афганцев во время переправы через Кунар, ни исчезновение двух местных проводников сразу после нее.

К 5.00 21-го апреля 1-я рота вышла на восточную окраину Сангама, расположенного в пяти километрах от границы с Пакистаном, и прочесала его. Противника в кишлаке не оказалось, хотя и были обнаружены следы его недавнего здесь пребывания. По сути дела, поставленная задача была полностью выполнена. С этого момента, по официальной версии, командир батальона майор Т. теряет радиосвязь с 1-й ротой, разбившейся на четыре группы и начавшей продвижение в глубь ущелья к кишлаку Даридам. Очевидцы же утверждают, что ротный — капитан Николай Цебрук получил приказ на дальнейшее прочесывание лично от комбата. Так или иначе, две группы втянулись в Даридам по левой, и две, во главе с ротным, по правой стороне Мараварского ущелья. Таким образом рота осталась без прикрытия сверху — Даридам визуально наблюдал со своего НП только командир 3-й роты, который и докладывал комбату о происходящем. Первой врагов заметила группа лейтенанта Николая Кузнецова. Он связался с Цебруком и сообщил, что преследует двух душманов, уходящих в сторону кишлака Нетав и далее в Чинау.

Вскоре группа ротного услышала выстрелы, а затем интенсивную перестрелку. Цебрук, оставив с группой своего связиста и взяв четверых бойцов, отправился туда, где завязался бой, оставшиеся же поднялись по правому склону и залегли на каменной террасе. Свидетели и люди, позднее анализировавшие события того дня, единодушны в своем мнении: ротный первым понял и осознал то, что уже произошло, и что неминуемо должно было произойти. И отправился искать свою смерть. И нашел ее — он был убит пулей в горло.