Ну почему я здесь? Мне противно тут абсолютно все. Он специально это делает? Издевается над моей душой. Тут же мне захотелось фыркнуть. Это и так понятно. Ему доставляет удовольствие мучить меня. Я совершенно не помнила, как мы добрались до дома, последнее, что я помню, это машина и Адриан, от которого волнами исходила злость и что-то еще.

С трудом встав, я обнаружила уже привычный халат. Надев его, я криво усмехнулась. Праздник окончен, походила в нормальной одежде и хватит. Взгляд мой упал на окно, за которым начинались сумерки, красиво…

Стоп! Окно! Роскошь, о которой в подвале приходилось только мечтать, но дело не в эстетической красоте, это же шанс. Шанс вырваться из этого ада. Вероятность, что мне удастся сбежать, мала, но я никогда не прощу себе, если не попытаюсь.

Осторожными шагами, стараясь не шуметь, игнорируя боль в теле, я подошла к окну и оценила обстановку. Окна комнаты выходили на прекрасный сад, за которым находился густой лес. Людей или каких-либо еще барьеров на пути к свободе кроме, второго этажа и забора, не было.

Желание бежать пересилило мой страх перед высотой, и поэтому я, открыв окно, зацепилась за водосточную трубу и начала свой спуск, обдирая ладони и ноги. Когда мои ступни коснулись земли, я слегка дрожала от напряжения в мышцах, но страх, что мой побег обнаружат, подтолкнул меня к движению.

Я быстро шла по саду, стараясь держаться в тени кустов и деревьев, обмирая при каждом шорохе. Казалось, того и гляди, я услышу свидетельствующие, что мой побег обнаружили.

Когда до заветного забора оставались считанные метры, я увидела старуху, которая наводила красоту на кусты, из-за которых я ее и не заметила. Черт! Я попятилась назад и как назло угодила в розовый куст. Шипы больно вонзались в тело, но я терпела, стиснув зубы, молясь, чтобы старая кошелка скорее свалила.

Но она и не думала уходить. Захотелось взвыть от отчаяния и несправедливости. Пока эта старая мымра тут торчит, я не могу убежать, так как, заметив меня, она наверняка сдаст своему безбожному хозяину. И вместе с тем, чем дольше я сижу тут, тем выше вероятность обнаружения моего побега.

— Деточка, не думаю, что тебе там удобно, — услышала я мягкий голос.

Дьявол! Она заметила меня! От испуга я еще глубже вжалась в куст.

— Может, лучше выйдешь оттуда, и расскажешь, откуда тут такая красавица?

Понимая, что сидеть в кустах и терпеть боль нет больше смысла, я пулей вылетела оттуда, оставляя на кустах клочки волос и одежды.

— Ну, почему ты прячешься в кустах? — улыбнулась она мне.

Лицо старушки было испещрено морщинами, а глаза светились глубокой мудростью и добротой. Но от осознания, что теперь мой побег накрылся медным тазом, меня затрясло, а из глаз хлынули слезы отчаяния. Ну, почему я такая невезучая? Ведь свобода была так близко!

— Деточка, ну ты чего? — удивленно посмотрела она на меня.— Почему льешь горючие слезы?

Во взгляде пожилой женщины было столько заботы и участия, что я не выдержала. Я рассказала ей все. Про дурацкое знакомство, которое обернулось кошмаром, про все свои унижения, боль и отчаяние этих дней в заточении. Каждое слово и упавшая слеза приносили облегчение измученной душе.

Я прекрасно осознавала, что она может все рассказать своему жестокому хозяину, но мне было все равно. Я не могла больше терпеть, не могла носить все это в себе. И пусть потом Адриан Джонсон делает со мной все, что только пожелает его гнилая душа, но сейчас мне нужна эта исповедь и капля человеческого участия.

Женщина меня внимательно слушала, местами в ее глазах появлялся стальной блеск, но каждый раз, когда взгляд выцветших голубых глаз был обращен ко мне, там были лишь доброта и сочувствие.

— Да, натерпелась ты, горемыка. Но я так и не пойму, что ты делала в том розовом кусту? — спросила меня старушка.

— Хотела сбежать, — всхлипнула я. — У меня впервые появился такой шанс, а тут…

— А тут какая-то старушенция на твоем пути, — закончила она за меня с мягкой улыбкой.

— Как вы можете работать на такое чудовище? — не выдержала я и задала вопрос, не дающий мне покоя.

В самом деле, как такая светлая женщина, может работать на это бездушное ничтожество? Неужели, она не видит какой он? Или он тоже силой ее держит, вынуждает?