И это сейчас просто загоняло меня в тупик. Обстоятельства сложились конечно «превосходно», иначе и не скажешь. В голове невольно всплыли слова бабушки — «однажды, ее терпению придет конец, и она уйдет. Уйдет навсегда». Блядь, ну почему этому ее терпению именно сейчас пришел конец?! Столько времени она спокойно переносила любое дерьмо, и тут вдруг раз, и все. Не хочет мне не видеть не слышать, устала видети-ли она!

Но я быстро осадил свою вспышку раздражения. Ведь если подумать, я сам не мало поспособствовал такому финалу. По сути, она правильно выразилась, я приезжал, трахал ее, и исчезал в неизвестном направлении на неопределенный срок. Еще и журналчик этот убогий, ну откуда там взялся этот долбанный папарацци?!

Естественно, девушка быстро сделала свои, в корне ошибочные выводы. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что она примерно там себе надумала. Мои объяснения, она тоже восприняла в штыки, записав сказанное, как личное оскорбление. Ну не мог я взять ее с собой! У меня кровь стыла в жилах от одной только мысли, что кто-то из этих ублюдков мог положить на нее глаз. У меня не было уверенности, что подобное кончилось бы хорошо, скорее всего моя попытка помешать их замыслам окончилась бы полной катастрофой во всех смыслах слова. У них весьма своеобразная политика касательно женщин, если жены, дочери, сестры, в общем родсвенницы неприкосновенны, то любовницами, какие бы не связывали отношения с ними, было принято делится. Бред.

И теперь я просто понятия не имел, что же мне делать. Я до физической боли ощущал, как с каждой минутой, шансы что-то наладить с девушкой становятся все ничтожнее, но и поехать к ней не мог. Рассказать девушке как обстоят дела, идея как ни крути ужасная, с ее-то характером. Уж слишком неразумной она бывает, и до безрассудства храброй, и я вовсе не уверен, что она верно оценила бы степень опасности. Ни при каких условиях, она не должна попасться этим сволочам на глаза с ее внешностью, а Криста вряд ли бы согласилась покорно сидеть и ждать в стороне.

Сейчас, больше чем когда-либо мне хотелось быть обычным парнем, работающим на обычной, пусть и копеечной работе, зато меня не окружали бы такие горы дерьма и жизнь была куда более спокойной.

— Мистер Джонсон, — неуверенно обратился ко мне Пол, мои подчиненные вообще старались меня избегать в таком «веселом» настроении, — к вам Дон Карлос.

— Проводи его. — кивнул я, стараясь собрать мысли и чувства в кучу, и не показывать истинного своего состояния.

Вот какого черта он приперся? В обед же виделись. Ему скучно что ли? Меня решил подоставать?

— Адриан, мальчик мой, рад тебя видеть! — как всегда притворно добродушный.

— Взаимно, Карлос. — вежливо отвечаю я, — Что привело тебя в мою обитель?

— Понимаешь ли, у меня тут случились дела требующие быстрого, можно сказать срочного вмешательства, и поэтому мы вынуждены покинуть тебя раньше. Давай здесь и сейчас отшлифуем оставшиеся детали, и мы поедем. — хмуро сказал мужчина.

Карлос был мужчиной лет сорока, спортивной комплекции, с короткими, черными волосами и черными глазами, в которых была нечеловеческая жестокость. От его взглядов становилось как-то не по себе. Не сомневаюсь, на его счету сотни кровавых расправ с особой жестокостью, не удивлюсь, если он пьет человеческую кровь, как гребаный вампир, или еще что-нибудь в этом духе. Мне пришлось приложить просто нечеловеческие усилия, чтобы не один мускул на лице не выдал радость, на грани эйфории от данной новости.

— Я только за. — кивнул я, и сел с самым деловым видом в свое кресло.

Битых три часа мы обсуждали объемы сроки, и условия содержания рабов. На повторные попытки уговорить меня дать им добро на поживиться в моем городе, я ответил отказом. Будь моя воля, я бы вообще гнал их к черту от сюда и не имел бы с ними ни каких дел. Торговля людьми, по моим меркам — это слишком. Фактически, они не спрашивая, не давая шанса выбраться, лишают несчастных их жизни. Как правила у рабов прав нет вообще, они где-то на уровне животных, хотя нет, вру, у животных и то больше прав. Все это до омерзения напоминает игру в Господа-Бога, и дает ощущения полного всевластия. А в принципе, они так не знаю законов и каких-либо рамок.

Когда все было утверждено, подписано и заверено, у меня голова шла кругом.

— Зря ты все-таки оказался от участия в этом деле, мальчик мой. Это безумно прибыльный бизнес. — произнес под конец Карлос, поднимаясь с места.

Вся его свита стояла в моем кабинете, во главе с его сыночком Джошуа, словно безликие тени. Все это время ни кто из них ни издал ни звука без разрешения. Дрессированные.

— Нет уж, Карлос, тут я пас. — покачал я головой.