— Слушай боевую задачу! Прикрыть ударный крейсер «Тикондерога». (На лобовом стекле фонаря замигала далёкая зелёная звёздочка.) В районе патрулирования действует звено палубных штурмовиков с десантного крейсера «Тарава» и палубные поисковики с «Тикондерги. «Своих не трогать, чужих сбивать!» — уточнил задачу Герман.

На лобовом стекле было видно, как «Тикондерога» дважды ощетинивался трассами снарядов и ракет навстречу атакующим штурмовикам империи, разбрасывал помехи и ложные цели, менял курс. Один из своих штурмовиков выпустил ракету, и оранжевая точка поисковика империи, пытавшегося скрытно подобраться к крейсеру с другого направления, мигнула и погасла. Через несколько минут эту же участь разделил и второй поисковик, взлетевший с палубы соседнего фрегата. А зелёный ромбик, уже тормозил перед этим фрегатом, входя в его зону поражения. От фрегата к ним уже тянулись трассы ракет, а отметка фрегата из-за выпущенных им ложных целей разделилась на три совершенно одинаковые, каждая из которых (кроме одной) нагло врала всему миру, мол, я и есть фрегат. Штурмовики тоже сбросили ловушки и ложные цели и, выпустив по фрегату восемь противокорабельных ракет, повернули назад. С борта фрегата заговорили автоматические пушки и ракетный комплекс ближнего действия, поразив пять из них. Одна из оставшихся ракет поразила ложную цель, но вот зато две оставшиеся точно вошли в отметку фрегата, рассыпавшуюся на кучу крупных и мелких обломков.

«А эти десанты ничего воюют», — с плохо скрытой неприязнью процедила Марианна (лётно-подъёмный состав флота недолюбливал своих коллег из космодесанта и, разумеется, пользовался взаимностью).

После уничтожения фрегата в сплошной цепи кораблей вражеской эскадры образовалась солидная брешь, и крейсер активно маневрировал, чтобы точно войти в неё. На встречном курсе появились и изчезли возвращавшиеся на «Тараву» штурмовики. Несмотря на то, что они пронеслись мимо со скоростью более ста километров в секунду, Марианне показалось, что один из членов экипажей показал ей язык. С палубы близкой уже «Тикондероги» плавно поднимались палубные поисковики. На несколько минут обстановка стала напоминать не войну, а учения. Но внезапно истребители дёрнуло сначала вперёд, затем назад, по телу, последовательно сменяя друг друга, прокатились волны холода и жара, а приёмники волн пространства и радиостанции заорали на всех диапазонах волн — две стратегические ракеты с Деструктором взорвались прямо по курсу крейсера, и чёрные круги, быстро расширяясь, закрыли всё небо впереди. В зону выдавливания попал один из только что взлетевших поисковиков, и его отметка мгновенно скрылась за стеной мрака. Крейсер резко сменил курс, обходя зону поражения, которая всё ещё продолжала расширяться.

«Экстренная посадка на крейсер!» — перед лобовым стеклом на миг появилось изображение лица руководителя полётов, сотканное из тонких голубых линий.

Едва истребители зависли над полётной палубой «Тикондероги», как кран-штанга чётко попала в стыковочный узел за фонарём, и в тот же миг тугая струя рабочего вещества потекла внутрь истребителя. К другому стыковочному узлу уже подсоединился электроразъём, и лабитный конденсатор восполнял потраченные в полёте мегаватт-часы. Под узлами подвески суетились манипуляторы, меняя вооружение. Через лючок под фонарь был подан стартовый завтрак — сэндвичи и кофе.

— Гляди — противопризрачную ракету вешают и БАППС, — сказала Марианна с полным ртом.

— Значит, сейчас полетим искать стратегический призрак, выпустивший по крейсеру эти ракеты, — спокойно сказал Герман, неторопливо прихлёбывая кофе из тубы…

Заходящий Эльдоран уже скрылся за соседним холмом, но его лучи ещё золотили шпили и башни Аркасса. Подъёмный мост уже собирались разводить, когда к городу подъехали ещё двое всадников. После недолгой перебранки со стражей, прерванной звоном монет, они въехали в город. Все последующие десять дней они провели, осматривая достопримечательности древнего города, за долгие годы своего существования испытавшего на себе влияние как эльрийской, так и человеческой архитектурных школ. Только очень наблюдательный человек смог бы отметить, что их почему-то больше всего интересуют те здания, которые расположены рядом с казармами гарнизона города, что прилётную башню воздушной дивизии они вообще изучили вдоль и поперёк. Обращал на себя внимание и повышенный интерес приезжих к бастионам города, к укреплениям порта, к маяку и состоянию корпусов кораблей, ремонтирующихся после зимней стоянки. И только сверхнаблюдательный человек смог бы определить, что красивая дама под густой вуалью и златокудрая девочка с воротником из живого хретта, занимаются почти тем же самым. Правда, их всё же как дам больше интересовало расположение домов купцов, дорогих магазинов и ювелирных лавок, посетили они и склады торгового порта, и богатые пригороды…

Денщик подобострастно смотрит в лицо Чой Болт Жэну, капитану стратегического призрака, ожидая приказаний. Лицо господина не выражает ничего. Узкие глаза полуприкрыты, и кажется, что он спит. Но полоска сморщенной кожи между редкими бровями указывает, что под низким лбом идёт напряжённая работа, обрабатываются и сопоставляются данные, принимаются и отметаются варианты решений. В общем, лучший на флоте капитан стратегического призрака напряжённо думает. Наконец его глаза раскрылись: «Кофе, трубку и связь с командующим».

Денщик вполголоса отдаёт распоряжения компьютеру и вот уже снова стоит (успев подать трубку и кофе), ожидая новых приказаний. Чой, приведённый крепким кофе и хорошим гашишем в более чем сносное расположение духа, подчёркнуто вежливо разговаривал с командующим эскадрой. Но в душе его — тихое бешенство. Ведь штаб флота разрешил командующему применить четыре стратегические ракеты с Деструктором с борта его стратегического призрака против прорывающегося ударного крейсера республиканцев. А тот и рад стараться — двумя первыми ухитрился отстреляться по обломкам фрегата, а две другие вогнал в зону выдавливания первых. И горько, и смешно. Но не это главное. Линия охранения после гибели фрегата «Бродсуорт» прорвана, и его призрак, демаскировавший себя пуском ракет, беззащитен перед поисковиками и кораблями врага. Это Чой пятнадцать минут пытается втолковать командующему. Тот согласно кивает головой и вдруг Чой чувствует лёгкую дрожь, прокатившуюся по корпусу его призрака. Эту дрожь ни с чем не спутаешь — так покидают тело призрака стратегические ракеты…

Граф Рино, прохаживающийся перед строем своих наёмников, внезапно остановился. Палец его указывал на солдата, стоявшего в пятой шеренге. Чутьё и на этот раз не обмануло графа — в колчане не хватало одной стрелы. Через три минуты плети уже равномерно опускались на спину провинившегося, а граф так же молча вернулся к себе в кабинет. Секретарь вскочил при его появлении: «Прибыл маус из Дария с посланием от императора!». Граф кивнул, и в зал ввели мауса. Его сложенные за спиной крылья делали его некрасивую фигуру ещё и горбатой. Произнеся нечто, отдалённо похожее на фразу приветствия (недаром говорят, что от мауса кроме «моя твоя не понимай» ничего не дождёшься), маус низко поклонился и передал цилиндрическую капсулу графу. Император сообщал условия, на которых он был согласен признать за графом права на его графство после поражения Ринальдии в будущей войне.

От Рино требовалось только одно — во время битвы оголить фланг Ричарда и отрезать путь к отступлению. Помощь за предательство обещалась более чем скромная — 36 тяжёлых осадных мортир и пятнадцать тысяч пехотинцев в тяжёлом вооружении для штурма Твердыни-на-перевале — замка барона Панда и столицы Панции — города Энадо. В договоре подчёркивалось, что помощь будет оказана после полного поражения Ринальдии в войне. Граф кисло улыбнулся и погрузился в тревожные, но всё же очень приятные мысли о короне нового королевства. И не обратил внимания, что глаз волкота, искусно вышитого на ковре, дважды сморгнул. Но даже если граф увидел бы человека, спрятавшегося за ковром, то не смог бы его узнать. Этот человек тридцать лет назад поклялся не снимать ни маски, ни доспехов, пока его родина не станет свободной. К тому же даже друзья считали его погибшим ещё полгода назад. О том, что он жив, знали только четыре человека — жена, брат, сын и дочь. И ни один человек не знал, где он сейчас находится…