– Я с ней не разговаривал! Спросите кого хотите. На улице она всегда была с ребенком. А я от детей держусь подальше!

– Тебя уволили с работы. Ты, должно быть, разозлился.

– А то!

– Все думают, что ты получил за дело. Я понимаю, есть из-за чего злиться.

– Да, черт возьми!

– Запястье болит? – неожиданно спросил Миллер.

– Что?

– Запястье болит? Ты уже десять минут резинкой щелкаешь. Расскажи-ка мне про эту резинку. Тоже часть программы? Щелкай резинкой каждый раз, когда в голову лезут всякие непотребные мысли насчет детишек? Да уж, ну и денек у тебя сегодня…

– Да ладно, хватит уже! Вы же ничего не знаете. Меня не тянет к детям. И никогда не тянуло.

– То есть двадцатитрехлетняя мамаша не исключается?

– Прекратите! И не приписывайте мне то, что сами говорите. Да, я влюбился в неподходящую девушку. Ясно? Это все, что я сделал. Я влюбился в неподходящую девушку, и теперь моя жизнь – дерьмо. Ни больше ни меньше.

Ди-Ди вышла из спальни, причем появилась так внезапно, что Брюстер вздрогнул. Похоже, он лишь теперь понял, что она выходила и где была. Понял – и мгновенно опустил глаза. Как же ты предсказуем, подумала Ди-Ди.

– Послушай, Эйдан, не хочешь показать мне свою комнату?

Он горько усмехнулся.

– По-моему, вы там уже побывали.

– Да, но меня там кое-что заинтересовало. Может, заглянем вместе?

– Нет.

– Нет? – притворно удивилась Ди-Ди. – Ну, Эйдан, это трудно назвать сотрудничеством. Как сказал Миллер, чем раньше ты убедишь нас, что чист, тем раньше мы дадим сигнал обществу. Уверена, Вито только обрадуется, когда узнает, что его лучший механик может вернуться к работе.

Эйдан не ответил. Ди-Ди заметила, что он уже не щелкает резинкой. Взгляд его бегал зигзагом по комнате в поисках выхода. Не физического. Он думал, как бы вывернуться. Солгать, найти какую-то отговорку, волшебные слова, которые устранили бы его проблему.

Ничего не придумав, Брюстер поник и вобрал голову в плечи, словно в ожидании удара.

– Я хочу, чтобы вы ушли, – сказал он.

– Послушай… – начал Миллер.

– Вы не хотите мне помогать, – упрямо перебил его парень. – Мы все это знаем, так что не надо меня убеждать. Для вас я извращенец. И неважно, что я отбыл свой срок, что выполняю программу и соблюдаю все условия УДО. По-вашему, извращенец – это навсегда, ведь так? Я не трогал эту женщину. Я сказал это Вито, сказал мужу и…

– Ты сказал это мужу? – вмешалась Ди-Ди.

– Да. – Эйдан вскинул голову и вызывающе на нее посмотрел. – У меня был с ним небольшой разговор. Его, похоже, сильно интересовало, что на этой улице живет сексуальный преступник. Думаю – даже уверен, – это он вам и рассказал обо мне, – в голосе Брюстера прорезалась нотка расчетливости.

Ди-Ди не ответила.

– Удобный вариант, а? А что? Вы здесь, допрашиваете меня, а значит, вас нет там, и вы не допрашиваете его. Мистеру Джонсу здорово повезло, что я живу на одной с ним улице. Интересно, когда он расскажет обо мне прессе, а? Вот радости им будет… Так что, если подумать хорошенько, очистить меня от этого жуткого обвинения не только в моих интересах, но и в ваших тоже. Согласны? Ведь пока вы заняты мною, вы не можете заниматься им, так? И будьте уверены, он это тоже понимает. Ловкий парень этот мистер Джонс. Бьюсь об заклад, он много чего знает.

Ди-Ди промолчала. И даже сохранила бесстрастный вид. Только пальцы за спиной сжались в кулак.

– Покажи нам свой шкаф, Эйдан.

– Нет уж, спасибо.

– Помоги мне сейчас, или я арестую тебя позже.

Еще недавно он напоминал загнанного зверя, теперь же перед полицейскими был самоуверенный и даже дерзкий парень.

– Рискну.

– Знаешь, Эйдан, мне все равно, с кем иметь дело. С тобой, мистером Джонсом или Букой, что прячется в шкафу. Я арестую вас всех, а там уж пусть суд разбирается. Вот так я работаю.

– Не получится. Чем больше подозреваемых, тем больше оснований для сомнений.

– Ты прав. Но суд может затянуться на месяцы. И ты проведешь их за решеткой, без права выйти под залог. А тем временем пройдет слушок, что в камере номер одиннадцать сидит сексуальный преступник…

Эйдан покраснел. Сексуальным преступникам жизнь в тюрьме медом не кажется. У заключенных свой этический кодекс, и, согласно тамошней системе ценностей, подрезать извращенца – отличный способ подняться по иерархической лестнице. Можно и репутацию поправить, и прослыть избавителем мира от скверны.

Эйдан был прав в одном: его жизнь – дерьмо, и предлагаемые ею варианты воняли соответственно.

Но парнишка определенно удивил Ди-Ди, проявив характер, наличие которого ранее не предполагалось.

– Я не трогал ту женщину, – повторил Эйдан сухо. – Но кое-что видел.

Вот теперь он зацепил ее внимание. Миллер тоже вскинул голову. Странное заявление. Запоздалое. Оно явно сделано с определенным расчетом.

– Вечером в среду я слышал какой-то шум. Меня что-то разбудило. Надо было отлить. В общем, я встал, а потом подошел к окну…