– Ты лучше скажи мне: что ты знаешь об этом храмовнике?

Фабио все еще в потрясении от новости, рассказал ему:

– Он был нашим учителем, когда мы были еще юнцами. У него мы всему учились. А был он очень сильным светлым магом. Все называли его грозой нечисти. Часто путешествовал по Аркадии, истреблял встреченную темную силу. Много он их истребил пока однажды не решил очистить и Клоак от нечисти. Сколько мы его ни просили, ни уговаривали отказаться от этой самоубийственной цели, он был непреклонен.

А много лет назад однажды ночью собрался в путь и ушел. С той поры он пропал. Только когда мы перестали его чувствовать, поняли, что его больше не стоит ждать. Что он погиб в Клоаке. Теперь ты тоже это подтверждаешь.

– Да. Это так. Я нашел там вот эти его одеяния, - Гром достал из сумки замятый край плаща.

– Точно!
– только выдохнул Фабио.
– Это его.

– До этого я еще обломки его посоха доставал. Архимаг их восстановил воедино. Но сказал, что без этого одеяния им невозможно пользоваться. Поэтому, я и влезал в Клоаку за ними.

– Вот оно как... Так, ты желаешь дальше воевать с посохом и в его одеяниях?

– Нет. Ты неправильно меня понял. Это я стараюсь для вашей жрицы.

– О! Это другое дело. Значит, одеяния и оружие Балдура и дальше будут согревать наш Храм.

– Непременно. Только обучай как следует жрицу вашим премудростям. Пусть тоже будет сильной магессой, достойной носить то, что носил сам Балдур.

– Золотые слова, Гром. Непременно буду стараться. Кстати, пора ей дальше обучаться. Где же она?

– Думаю, сегодня же будет здесь. Сейчас я как раз собираюсь пойти ей об этом сообщить.

– Тогда поспеши. Пусть поскорее приходит.

– Хорошо, Фабио. Сейчас умоюсь в вашем чудесном фонтане, и сразу отправлюсь за ней.

После этих слов Гром подошел к фонтану, окунул лицо в серебристую воду, сразу же почувствовал прилив энергии. Попрощался с Фабио, и дальше двинулся в сторону ущелья.

Было девять утра на таймере, когда он, наконец, переступил порог городских ворот.

В это прохладное осеннее утро город деловито кишел прохожими, среди которых было множество и игроков, как их местные называют - иномирные. Все теперь навстречу попадавшие такие, провожали Грома долгим задумчивым взглядом, за спиной перешептывались. Гром часто слышал шепотом произносимое: "разрушитель".

Ему это совсем не понравилось, но теперь такое станет его кармой. Удел популярных терпеть подобное молча.

Натянув капюшон на голове пониже, скорым шагом зашагал Гром в сторону гильдии магов, чтоб поскорее забежать в дверь. И прямиком прошел до продавцов товаров, к магам за четырьмя столами в центральной комнате.

Они Грома узнали сразу, поздоровались. Поинтересовались: что удалось за это время сделать? А как Гром выгрузил на столешницу полный комплект одеяний Балдура, маг по имени Иолде сорвался с места звать архимага.

Гром ждал недолго. К нему уже спешил сам архимаг, восхищенно сотрясая седой бородой.

– Молодой человек!
– воскликнул он, уставившись на зеленый атлас в серебристых рунах.
– Ты достоин всяческих моих похвал. Достал-таки!

– Да, достал, - улыбнулся Гром.
– Правда, для этого пришлось там истребить всю местную живность.

– Не может быть!
– Тут архимаг оторвал взгляд от стола и перевел его в удивлении на Грома.
– Всю до последней?

– Именно так, - кивнул ему Гром.
– То, что хотел сделать много лет назад сам Балдур.

– Похвально, похвально, - заулыбался седобрадый старец.
– Ты достоин хранить у себя эти одеяния и посох Балдура.

– Я их передам храмовой жрице, архимаг.

– А это еще лучше. Пусть традиции Храма останутся неизменными. Я с удовольствием сейчас же восстановлю чистоту на них.

Архимаг приблизился к столу, расставил плащ, сапожки и перчатки рядышком друг с другом. Потом задумался крепко. После попередвигал их на столе под разные углы, пока удовлетворенно не пробурчал: "так лучше будет".

А дальше повторил во второй раз световое шоу на поверхности стола.

Вспыхивали и гасли всевозможные оттенки красного, за ними оттенки желтого, следом зеленого, сменившие их синие разводы, завершившиеся окончательным постоянным свечением фиолетовым.

При этом плащ, сапожки и перчатки стали трепетать на столе, потом интенсивно засияли серебристые руны всей поверхности зеленой ткани всех трех предметов, пока не окунулись в спокойное фиолетовое свечение.