— Ноты с тобой? — спросил Кирилл, с любопытством отреагировав на предложение посетителя. — Принес? — переспросил, когда тот кивнул утвердительно.

— Зачем? Они у меня тут, — Юрий стукнул себя по лбу. — Но, конечно, запишу для тебя, если сторгуемся.

— Ты поешь? — Кирилл, похоже, был человеком малоразговорчивым, хотя понятливым и деловым. — Как у тебя с голосом?

— Скажем так — могу показать любую песню, — понял Юрий, что от него требуется.

— Пошли!

Кирилл пригласил гостя в комнату, где основное пространство занимал рояль, и показал на стульчик, стоящий перед клавиатурой, он был без спинки, но с шарниром в единственной крепкой ножке.

Юрий сел, удобно устроился на чуть прогнутом сидении, крутнулся вокруг оси, осваиваясь, размял пальцы и положил их на клавиши.

— Поехали? — зачем-то спросил у хозяина.

— Я слушаю, — сухо ответил тот, пристально наблюдая за его приготовлениями.

И вдруг после сказочно-поэтического музыкального вступления объем комнаты заполнили модуляции чрезвычайно чистого высокого голоса, который, однако, был баритоном, как и у Кирилла. Этот голос лился свободно, меняя свои переливы, высоту и тембр, воссоздавая мелодию — проникновенную и волнительную. Так прозвучала одна песня, вторая, третья. А потом Кирилл потерял счет и просто слушал, как поет Юрий. А Юрий, не останавливаясь, показывал по одном куплету каждой песни своего прошлого репертуара, акцентируя внимание на припевах, которые у него особенно здорово получались. Правда, слова песен были простенькими, зато содержательными. Только вот это не всегда отвечало вкусам городской публики, привыкшей к цинизму в любых проявлениях. Именно об этом он и сказал, когда остановился.

— Горожане любят сальности… Сельская аудитория более добродетельна, здесь уж нечего обижаться, — прибавил Юрий, — но я доработаю, если ты пожелаешь, напишу о поцелуях ниже пояса.

— Боже избавь! Проглотят что есть, — с энтузиазмом бросил Кирилл. — Ничего дорабатывать не надо, так как произведения потеряют цельность и органичность. Слова тоже твои?

— Мои. Но взвесь все хорошенько, пока я у тебя есть.

— Сколько ты просишь? — Кирилл не отвечал на шутки посетителя, имел озабоченный вид, будто куда-то спешил.

Юрий назвал свои условия и прибавил:

— Если забираешь все, то завтра можем отправляться к нотариусу. Это недорого. Вот ты прибавишь сюда кое-что из своих наработок, и…

— Какие наработки ты имеешь в виду? — поднял брови Хабибов.

— Твои собственные, — уточнил Юрий. — Ведь ты и сам немного пишешь, я знаю, — хозяин отвел взгляд в сторону, изумленно подняв брови. — Ну вот. И тогда будешь иметь полноценный новый концерт. Заказывай костюмы и — вперед.

Хабибов покачал головой, вроде, взвешивая все сказанное, а глазами показывал, что это приемлемо.

— Это будет нечто в стиле «Моя волшебная пейзанка»! — эти слова Кирилла сопровождались нервным смешком, и Юрий понял, что тот просто нервничает, потому что боится вспугнуть удачу, шедшую ему в руки.

— И костюмы исключительно в народном стиле. От тебя этого не ждут. Это будет бомба! — загорелся Юрий Кирилловым энтузиазмом. — Пусть до некоторой степени стилизация, пусть даже глянец, но не безобразный гламур, ржавчиной проевший нашу эстраду.

— Как-то же надо преодолевать безвкусицу! Я рискую, — и Хабибов согласился на соглашение с Юрием.

Дальше Юрий пригласил Кирилла на концерт в своем училище.

— Может, тебе еще кто-то понравится, и ты расширишь свои творческие связи, — соблазнял он Хабибова, радуясь, что нашел не только деньги, но и, наверное, постоянного заказчика.

Теперь он не будет бедствовать, вылечит или хотя бы поддержит отца, поможет маме с бабушкой — пока Кирилл будет петь его песни, ручеек доходов не будет мелеть.

— Я, конечно, приду на концерт, — вывел Юрия из задумчивости Кирилл, — но исключительно для того, чтобы у меня не украли тебя. Во-первых, ты пока что не избалован деньгами и берешь по-человечески, а во-вторых, ты — настоящий свежий ветер нашей эстрады, никого не копируешь, никому не подражаешь. Чудесно самобытный мальчик! И дьявольски талантливый. Слушай, на новые песни будем заключать соглашения с более высоким тарифом, обещаю.

— Конечно, — засмеялся Юрий. — Сейчас это была трейдерская сделка, так как ты выступил оптовым покупателем, правда, для розничного использования товара. А мне очень нужны были деньги. Я тебе признателен, друг.

— О, вижу, ты хорошо знаешь теории современной экономики! Значит, не продешевил, как мне сначала показалось, а сознательно отдал дешево? А я трясся, чтобы ты не передумал.

Парни дружно засмеялись. Они разошлись, довольные друг другом. Юрий удивлялся, как своевременно судьба повела его мимо той афиши, бросила в глаза Кириллову мордашку, подбросила воспоминание о его ремейках; как помогла разом продать много своих песен. И радовался этому. А Кирилл благодарил судьбу за то, что у него сорвался концерт и он оказался дома, когда пришел Юрий. Иначе парень пошел бы искать деньги к кому-то другому, и нашел бы. А так теперь именно он, Кирилл, получил своего поставщика песен — неповторимого и плодотворного. И даже одно это соглашение позволит ему по меньшей мере с десяток лет успешно выступать и безбедно жить, а в случае продолжения их сотрудничества, принесет долгую волну высокой популярности и сверхмощных прибылей.

На следующий день Юрий пошел к руководителю своего курса и попросил в исключительном порядке, дополнительно к его канцонетте, включить в репертуар показательного концерта песню, которую исполнит Кирилл Хабибов.

— Это же эстрадник! — воскликнул Михаил Денисович. — А у нас концерт классической музыки, не забывай. Мальчик, чтобы обогащать мир своим творчеством, надо хорошо знать его фундамент — классику; а также изучить работы своих предшественников. Эстрада — это побочное искусство, как не крути, причем потребительское. А мы занимаемся настоящим творчеством.