— Ты сам? — спросил Давид, заходя в гостиную.

Григорий автоматически кивнул вошедшим на стулья, стоящие вокруг стола. И этот кивок Давид истолковал, как утвердительный ответ на свой вопрос.

— Это хорошо, — крякнул он, устало присаживаясь к столу.

— Позавтракаете? — бесцветно спросил Григорий, передернув плечами, и потянулся к рубашке, что висела за входной дверью на вешалке. — Чем вы приехали?

— Давай, что имеешь, — Давид немного поежился, обратив внимание, что Григорий не среагировал на толчок вместо приветствия, и совсем ни о чем не догадывается. Значит, бестолковый и разговор будет долгим и поучительным.

Грубый, легковерный, пустоголовый, неотесанный… — думал он о Григории, наблюдая за ним. Как эта придурковатая Карина могла подумать, что будет жить с таким приматом? Устала она, зараза! Можно подумать, что это она больше всего рискует в их общем бизнесе, а не он. Ее риск заключается в том, чтобы вовремя надеть клиенту резиновый плащ и не брать в рот разную гадость. Давно уже ни одной состоятельной бабы мне не подкинула, еще и та, что была, выскользнула из ловушки в самый неподходящий момент, и вдобавок обобрала его до нити. Нечем даже этому бритоголовому мудаку заплатить за пособничество, придется пристрелить где-то в удобном месте, если и здесь ничего не выгорит.

Хозяин тем временем выставлял из холодильника остатки вчерашних салатов, холодную говядину и горчицу. Напоследок подал целлофановый кулек с порезанным хлебом, достав его из кухонного шкафа, и откупоренную бутылку водки — когда-то угощал ребят, которые помогали ему дома с ремонтом.

— К чаю ничего нет, — буркнул мрачно, заметив, как жадно гость налил в стакан веселухи и проглотил ее одним махом, затем кивнул своему спутнику, чтобы и он угощался.

После этого водки в бутылке осталось на самом донышке, и она перестала интересовать пришельцев.

Григорий всунул в розетку вилку электрочайника. Затем снова подошел к вешалке, густо захламленной своей повседневной одеждой, раздвинул это тряпье и снял с крючка ключи от машины, медленно положил перед Давидом.

— Вот твое добро, забирай, — сказал без сердца. — Все документы лежат в машине, в бардачке, где и были.

— Ты, я вижу, настроился дешево отделаться, — сказал гость, энергично жуя говядину. — Ты же пользовался машиной?

— Конечно, но не часто. Нужды не было.

— Ну, а платишь чем? Этой жратвой? — он кивнул на стол с яствами. — Хочешь обойтись простым угощением?

— Не нравится — не ешь, — нахохлился Григорий. — Я не понимаю тебя.

— Я говорю, что ты перед всеми здешними сучками красовался своей жлобской харей [28] на моем «мерсе», а теперь швыряешь мне ключи и намекаешь, чтобы я уходил вон, поблагодарив тебя за это.

— Говори по-человечески, — заиграл челюстями Григорий. — Ты мне эту машину для чего давал? «Дарю на счастье!» Забыл? И что, я должен был на нее смотреть?

— Но разве ты не понимаешь, что за все блага в жизни надо платить?

— Я так и делал. Жил с твоей сестрой, проявлял заботу о ней. Кстати, возил на этой машине, как ты ей объяснил свой широкий жест. Я не возражаю — такой дорогой подарок надо вернуть, если наш брак распался. Скажи за все спасибо и забирай свое добро!

— Ты не только Карину возил, ты и без нее ездил, так как она давно здесь не живет.

— Вот как?! — Григорий засмеялся. — В последнее время я просто поддерживал твою машину в рабочем состоянии и наездил на ней ровно столько, сколько стоили мои услуги механика, бесплатного шофера для твоей сестры, пока она здесь жила, и по совместительству лоха, которого удачно закадрила. Кажется, так ты расценивал наш брак?

— Хорошо, проехали, — небрежно махнул рукой Давид. — Я не думаю, что такая машина лишняя в твоем дворе. Заплати мне ее стоимость и владей дальше по полной программе.

— У меня нет таких денег, — просто ответил Григорий, стараясь не очень раскрывать рот от удивления. — Это соблазнительное предложение, но, к сожалению, я не могу его принять, извини.

— Ты все понял из сказанного? Кажется, нет. Итак, имеет значение не только то, что ты можешь, но и то, чего я хочу, — оскалив зубы в мнимо любезной улыбке, сказал Давид. — Мне нужны деньги, и ты мне заплатишь за машину, которой пользовался и продолжаешь пользоваться!

Григорий побледнел и сжал кулаки, но не успел он и подумать о том, чтобы выбросить непрошеных гостей из дома, как к нему подскочил молчаливый качек, ударил в солнечное сплетение и, когда тот осел на землю, упершись в нее коленями, с сопением заломил ему руки за спину.

— Ну? — спросил он у Давида, что дальше делать, обматывая Григория веревкой, которую проворно извлек из кармана.

— Добавь ему еще немного ума, — распорядился вымогатель, вытирая рот салфеткой и тяжело вздыхая после поглощения пищи.