Ахав пришел в восторг от своих действий и, недолго думая, схватил еще одного гоблина и сбросил его в реку. Джонатан, глядя на отважного Ахава, приободрился. А Профессору Вурцлу, испытывающему опасения, что его оружие окажется в реке, удалось грести сильнее, чем Джонатану. И лодка наконец прошла те несколько футов, которые отделяли ее от плота, и Профессор вскоре привязал швартовочную веревку к его корме.

Но влезть на борт оказалось не таким-то простым делом – шесть гоблинов дико носились кругами по палубе вокруг рубки. Они бегали в таком бешеном темпе, что невозможно было определить, кто за кем гоняется – гоблины за Ахавом или он за ними.

К активным действиям Профессора подтолкнуло то, что один из гоблинов достал из котла его ружье и принялся размахивать им над головой. Совершенно ясно было, что ружье заведено – маховик с ручками крутился, и казалось, что вот сейчас гоблин дернет за рычаг и оно отправится в свой сумасшедший полет.

Профессор набросился на гоблина и схватил ружье, но тот держал его крепко и, крича и визжа, царапал Профессора когтями. Старик Вурцл, не обращая внимания на боль, впал в ярость, когда ружье вырвалось из рук гоблина и полетело над рекой. Сквозь просвет в тумане Профессор видел, как оно, пролетев футов пятьдесят, шлепнулось в воду, затем выплыло на поверхность чуть дальше и скрылось в клубящемся тумане. Его замечательное оружие было потеряно, и на этот раз поблизости не оказалось дерева, на которое можно было бы вскарабкаться и вернуть его обратно.

Профессор Вурцл, вне себя от ярости, опрокинул пылающего гоблина, который не переставая визжал и хохотал, и сбросил его в реку.

Джонатан и Ахав гонялись в это время по палубе за последним гоблином. Наконец и Дули, собравшись с духом, влез на плот и, увидев, что гоблинов почти не осталось, приободрился и схватил мчащегося мимо противника за шиворот. А затем, закрыв глаза, чтобы не видеть его лица, швырнул его в реку.

Головы гоблинов, уносимых к дальнему берегу, постепенно исчезали из виду. И постепенно затихал их смех, приглушенный туманом. Трое запыхавшихся друзей уселись на носу плота рядом с доблестным Ахавом.

– Эх! – с досадой воскликнул Джонатан по поводу потерянного оружия. Но, по правде говоря, это волновало его не так уж сильно, поскольку он никогда не верил в то, что от этого ружья будет хоть какая-нибудь польза.

Друзья почувствовали немалое облегчение, когда в три часа ночи наконец выплыли из этого тумана. Лес Гоблинов темным мутным пятном остался позади, и яркая луна снова озаряла берега. Река петляла среди холмов, покрытых лугами, которые тянулись в сторону моря.

Путешественникам понадобилось не меньше часа на то, чтобы привести все в порядок и подсчитать потери. Самым удивительным было бесследное исчезновение котла. На том месте, где он был, или где должен был быть, осталась лишь кучка мусора: обломки разбитых бочонков, искривленные куски металла, цепочка троллей, которую нашел Дули, и полдюжины рыбьих скелетов странного вида – очевидно, гоблины наловили рыбы.

Друзья выбросили за борт весь мусор, за исключением цепочки, которая была водворена на свое место на мачте. Джонатан клялся, что видел котел собственными глазами, и Профессор подтверждал его слова. Дули был настолько сбит с толку, что даже не осознавал этого, но Профессор сказал, что котел, очевидно, всего лишь иллюзия.

– Волшебство! – воскликнул Дули, знакомый по рассказам дедушки с проделками гоблинов.

Профессор объяснил, что дело было именно в этом. Выйдя из рубки, Джонатан заявил, что гоблины выпили добрую половину запасов рома, а остальное испортили. И действительно, в десятке наполовину опустошенных бочонков плавали рыбьи скелеты. Путешественникам не оставалось ничего другого, как выкинуть бочонки вместе с их содержимым за борт.

Для Профессора и Джонатана это было жестоким ударом – они оба любили выпить вечером по кружке горячего густого рома, но до сих пор это им все никак не удавалось.

Итак, бочонок с солеными овощами исчез, ром пропал, а у всех оставшихся булок выедена середина, и теперь они больше напоминали тульи шляп, чем булки. Профессор сказал, что лично онне очень-то переживает по поводу потери рома, – ведь это благодаря ему гоблины вели себя подобным образом. Трезвые гоблины, очевидно, были бы более опасны. И все решили, что они еще легко отделались. Тут Джонатан вспомнил о портвейне, который положил ему в дорогу мэр Бэстейбл, сходил в рубку и достал бутылку и три стакана.

Прежде чем луна скрылась за Горной Страной эльфов, из-за Белых Скал выглянуло солнце и наступило утро. Как и предсказывал Профессор, этой ночью им не удалось как следует поспать; но зато они вернули себе плот и испытывали гордость, потому что им удалось разогнать сборище гоблинов-мародеров.

Река несла путешественников к морю, и целых три дня они только и делали, что ели, спали и швыряли за борт попадавшиеся под руку рыбьи кости.

Профессор Вурцл обнаружил, что его руки и грудь были сильно поцарапаны во время схватки с гоблином и испещрены вследствие этого длинными красными полосами, которые воспалились и распухли – в них, очевидно, попала инфекция. Передвигаясь по палубе, Профессор стонал и скрипел от боли зубами, но тем не менее требовал, чтобы ему позволяли нести дежурство наравне со всеми.

Они находились на расстоянии нескольких миль от пристани Ивовый Лес, когда стало ясно, что с Профессором нужно что-то делать. Он наконец лег в постель, и Джонатан с Дули принесли ему еду и питье. У него настолько все болело, что даже моргать было больно.