— Я в других краях учился. Там и о Боге языком трепали вполне свободно.

Эрмах снова усмехнулся.

— У командира на родине, как я понимаю, прямо будто в демоническом мире.

Я потёр ноющий затылок. Меня самого тянуло похихикать, но это казалось неуместным. Всё-таки чужие заблуждения следовало уважать хоть отчасти. Пусть Эрмах родом из демонического мира, но всё-таки он имперец. Настоящий имперец.

— Именно потому и не принято говорить о той, прежней жизни императора, до того, как он императором стал? О том, где родился и кто родители…

— Ещё и потому, что в демоническом мире происхождение не имеет ни малейшего значения. Значима только магическая мощь, — Эрмах жёстко усмехнулся. — Тот, кто сумел добиться власти, тот и лорд, тот и правитель. Всё просто.

— Да уж…

Мы ещё сидели и молчали, и через некоторое время я заметил, что Эрмах спит, привалившись плечом к камню. Поколебавшись, решил его не трогать — проводнику нужна свежая голова, а то ещё заведёт нас незнамо куда. Чтоб не отключиться самому, встал и принялся расхаживать, будто бы собрался присматривать за дозорными. Те, утомлённые до предела, но ответственные, подтянулись под моими взглядами, замаршировали бойчее.

— Командиру стоило бы ещё отдохнуть, — сказал появившийся за спиной Аканш.

— Сейчас лягу. И давай на «ты», идёт? Как-то мне в третьем лице слишком уж непривычно.

— В каком лице?.. А-а-а… Как тебе угодно, — мой зам позволил себе улыбку. — Конечно, только когда никто из подчинённых не слышит.

— Сложно тут у вас всё.

— У нас? Где — у нас? А-а-а… Так это теперь и у тебя тоже. Ты ведь в Империи и дальше собираешься жить?

— Да куда уж я теперь…

— Значит, ты у себя дома.

— Это верно.

— Аканш смотрел на меня с сочувствием. И хотя не сразу, но решился спросить:

— Тяжело тебе, командир? Тяжело привыкать?

— Не очень-то. Даже наоборот. Знаешь, мне в Империи больше нравится. Да, чтоб привыкнуть, надо набраться терпения. Но в целом… Нормально у вас.

— У нас.

— Да. Теперь уже у нас.

Бодрствующая смена расталкивала отдыхающую и спешила повалиться спать — в обнимку с оружием, как попало, но чтоб успеть поспать два своих законных часа. Аканш настоял на том, чтоб я тоже улёгся отдохнуть.

Противиться этому предложению было трудно. И так я поднялся с настолько тяжёлой головой, разве что не пальцами разлепил веки, что в тот момент скорее хотелось подохнуть, чем мужественно бороться за жизнь. А уж для великодушия и вовсе не оставалось сил.

Когда время, отведённое на отдых, истекло, ящеров подняли живо, хоть и с напряжением — им предстояло путешествие по узким коридорам, которые грузовых животных пугали, да ещё и с наклонным полом. А лешты в запасе больше не имелось, заманивать нечем, так что в случае любых проблем пришлось бы справляться одними только наличествующими силами возчиков и бойцов. Да арбалетами.

— Самое главное, что в этот раз обошлось без жертв, — сказал мне Химер. — Я ждал, что будет намного хуже. Одна-единственная вспышка ярости — и лечь могла половина отряда. Это самое главное, что ребята уцелели.

— Да уж, не та ситуация, чтоб бойцами жертвовать, — холодно заметил Аканш.

— А когда бойцами жертвовать легко и приятно? — не выдержал я. — Особенно если перед тем ты взглянул им в глаза?

Мне не ответили, впрочем, мой вопрос как-то и не подразумевал ответа. Мы шагали сквозь подземный полумрак, изредка оживляемый вкраплениями слюдяного света, какого-то загробного и нервирующего. И полная тишина вокруг, и полное отсутствие настораживающих сведений от разведчиков. Я с беспокойством поглядывал на Эрмаха, но проводник лишь разводил руками.

— Я говорил, что здесь будет тихо.

— Будем этим пользоваться, пока возможно. Аканш, подгони-ка ребят. Бойцы могут идти быстрее. Пусть возчики понукают ящеров.

— Рискованно.

— Всё у нас тут рискованно, а что делать?

— Да, командир. Будет сделано, командир.

Я больше доверял своему чутью, и немного подуспокоился. У меня самого возникало ощущение, будто всё вокруг мирно и убаюкивающе, ну, так надо было этим пользоваться. Не вмешиваясь в распоряжения, раздаваемые Миргулом и Аканшем, я всё-таки не прямо, но косвенно подгонял их, намекал, что стоило бы поторопиться. И мы торопились. Усталость угнетала, а потом лишала возможности излишне беспокоить себя рассуждениями на тему: «А вдруг?..» или «А что будет, если в действительности за нами кто-нибудь идёт по пятам, и всем уже известно, куда мы направились?»

И после следующего привала со сравнительно коротким перерывом на сон Аканш решительно заявил, что раз на нас никто не нападал, то либо мы оторвались, либо с самого начала придали слишком много значения простому совпадению, и не мог бы Миргул наконец-то вернуть ему офицерский знак? Миргул сделал морду кирпичом и уставился на меня. Видимо, ему очень уж льстило ношение знака сотника, до которого он сам пока не дорос.

— Да, верни, пожалуй. — Я с трудом удержался от смеха. Но всё-таки удержался. — Эксперимент можно считать провалившимся. И слава богу.