— Тогда поднажмём.

Несколько минут мы шагали молча. Потом Эрмах схватил меня за рукав.

— Впереди перелив.

— Я сам едва-едва, на границе сознания улавливал что-то такое в воздухе, что-то смутное, скорее ощущаемое, чем видимое. Как и раньше, магию я способен был воспринять лишь столь же неосознанно, как её чувствуют животные.

Мы задержались у поворота, потом по жесту Эрмаха принялись пятиться назад.

— Приготовьтесь, — прошипел проводник. — Раз! Вперёд!

Он сам рванул с места резче, чем все мы, причём в прыжке клюнул головой, будто цапля, покатился кубарем — и вскочил на ноги совсем иным, чем упал. Серая с бурым неровная, словно оспой изъеденная кожа, странный разрез глаз, костяные надбровья, наросты в нижней части скул… О комплекции вообще лучше было помолчать — такой жуткой комбинации тощих, словно палки, ног и массивных, прямо-таки лопающихся от мышечной массы плеч я и представить себе не мог. Волосы исчезли, зато появились мелкие гибкие колючки, растущие участками. Дикое зрелище.

— С золотарём хлеб делить! — выдал он в ярости, малоприлично поёрзал всем телом и вернулся в человеческий облик. Видимо, это было какое-то очень сочное ругательство.

Бойцы, сопровождавшие нас, все как один смотрели на Эрмаха с подозрением.

— Я никому не скажу, — вырвалось у меня.

— Да говори сколько угодно!.. Прошу прощения у командира за фамильярность.

— Ладно-ладно, закрыли тему. Дальше-то у нас что?

— Поворот. Вот туда. Здесь должна быть гребёнка. Которой почему-то нет.

— Что за гребёнка?

— Переходный ответ одной защитной системы относительно другой. Но я этого не говорил.

— А я не слышал. Что будем делать?

— Проходить. Может, у гребёнки диапазон отклонения не ограничен стенами. Такое бывает.

— Не в замковых системах, — подал голос один из десятников. Впрочем, если он сейчас и возразил в чём-то существенном нашему проводнику, то возражением всё ограничилось. Десятник и его бойцы тут же направились за нами, стоило мне и Эрмаху сдвинуться с места.

— Так каково твоё предположение? — решился спросить я.

— В гребёнку не так просто влететь. Увидим, всё увидим заранее!.. Ага, вот и гребёночка. — Эрмах резко остановился, я налетел бы на него, если б не моя нынешняя подготовка. — Так? И в чём же дело? Почему она здесь, а не там?

— Ты мог немного перепутать место.

— Я — не мог.

— Может, систему развернули?

— Ребята, а это критично, почему гребешок оказался не там, а здесь?

— Конечно, командир, это важно. Если систему развернули, то нужный нам объект надо искать в другом месте.

— То есть ты в курсе задачи?

— Конечно, — проводник был спокоен, будто каменное изваяние. — Иначе как бы я знал, куда и как вести отряд?

Коридоры катакомб становились всё уже, чаще принимались выписывать замысловатые кренделя, порой пересекаясь сами с собой. Эрмах без труда находил путь в этом лабиринте, и я больше не пытался расспрашивать его ни о чём. В конце концов, он профессионал.

Время от времени попадались довольно крупные залы. Ходы, ведущие туда, изливали на перекрёстки целые потоки света, каждый раз нового оттенка и по-новому ощущаемые. Некоторые вызывали безотчётный страх, некоторые — равнодушие, некоторые чаровали, но не настолько, чтоб забыть о цели путешествия и стоять, смотреть, теряя волю. Два раза проводник резко менял направление, и лишь с запозданием мы понимали, что таким образом избегали столкновения с отрядом противника.

Успешно избегали!

— Да уж, сам я б ни за что не нашёл дороги, — выговорил я.

— Я был уверен, что смогу вернуться и вести командира дальше.

— Ты здесь раньше жил?

— Я жил именно здесь. В этих катакомбах я прятался от местного лорда. Два года.

— И тогда разведал тут все ходы и выходы?

— Иначе б не был жив теперь.

— Кхм… А что за счёт был к тебе у местного лорда?

— Он мой старший брат.

— Я поскрёб затылок. Усталость накладывалась на нервирующую необходимость двигаться ещё быстрее, поэтому думать получалось плохо. Чем можно прокомментировать услышанное? Не найдя, что б такое изречь, я лишь развёл руками. Тем более что ситуация была кристально ясной даже для человека, в том числе и чужака в Империи.

— Значит, теперь Аштия накрутит хвоста твоему родственнику?

— Нет. Ему уже, по твоему выражению, давно накрутили хвоста. До летального исхода. Он, — Эрмах снова позволил себе усмехнуться, — не сообразил освоить местные катакомбы… Ну, всё, — проводник рывком остановился и кивнул вперёд. — Дальше командир может пройти только в одиночестве. Но надо быть осторожнее — много демонов бродит на подступах к угольку… «Уголёк» — так в просторечии именуется вещь, которую нужно добыть и вывести из строя.

— Сами-то что будете делать?

— Постараемся до конца исполнить свой долг, — осклабился мой собеседник. Вот и ещё один тип усмешек на малоподвижном лице полудемона. Все они, как на подбор, внешне злобны, но не несут в себе ощутимого заряда негатива. Видимо, особенности мимики такие. — И приказ командира — выжить. Или он к нам не относится?

— Относится, — буркнул я. — Ко всем относится.

И двинулся вперёд по коридору, лишь чуток медленнее, чем раньше. Время поджимало, а в собственной неуязвимости для стационарных магических систем я убедился. Сперва не было ничего, потом краткое, очень резко нахлынувшее и тотчас отступившее ощущение пустоты, от души хлопнувшее меня по ушам отсутствием каких-либо звуков и вообще чего бы то ни было. Никак иначе в тот момент я не смог бы описать свои ощущения, а после мгновенно забыл их. Теперь коридор передо мной был не грязно-серым, а багряным с искрами оранжевого и чёрного. Вообще красиво!