— Прискорбно, когда борьба людей определяет и судьбу богов, — сказал Хнумхотеп с глубокомысленным видом.

Гист рассказывал дальше.

— От князей Пелиштима вышел воин огромного роста и свирепой наружности. Он стал выкликать противника из лагеря людей ибрим. Но они устрашились его вида, и никто не решался выйти против великана. Его называли Галат [90] . Это было не имя, а происхождение воина из племён, живущих среди хеттов. Многие галаты, после падения Хеттского царства, ушли к пелиштимцам, ибо язык и обычаи их похожи. Эшраэлиты боялись сразиться с Галатом. Говорили, будто галаты и люди из Габаона — потомки исполинов. Рост их бывает огромным в сравнении с ростом высокого, но обыкновенного человека. Ещё называли великанов, из которых был тот Галат, потомками рефаимов, произошедших от браков смертных женщин и посланцев неба — бессмертных ангелов.

Неожиданно заговорил сиятельный Нахт, давно не прерывавший повествования.

— В дни моей молодости я слышал о чёрных племенах, населяющих степи и леса к югу от нашей благословенной страны, — обратился к номарху скопец. — Некоторые мужчины этих племён настолько велики ростом, что средний человек едва достанет макушкой их пупка. А на одном острове вблизи побережья южных земель встречаются даже женщины, способные легко нести на плечах корову.

— Не перебивайте Гиста, иначе мы будем слушать его до вечера. А нам ещё предстоит ужин, — озабоченно сказал Рехмиу.

— Галат несколько дней вызывал поединщика безуспешно, — продолжал Гист. — Саул ушёл в свой шатёр. Там он плакал от унижения, сетуя на то, что бог оставил его. И вдруг к шатру явился Добид-арфист. Он заявил о своём желании выйти к Галату. «Как ты сможешь это сделать? — удивился царь. — Ты ещё отрок и всю жизнь пас овец. А он обладает несоизмеримой силой и воин от юности своей». — «Бог сподобит меня одолеть нечестивого великана», — отвечал Добид. Он спустился в долину, где ходил, смеясь над эшраэлитами, Галат. Надо сказать, пастушок-арфист отказался надеть доспехи. Он шёл навстречу великану в обычной одежде, взяв с собой только пращу и камень.

— Надо было ему захватить хоть палку какую-нибудь... — противореча собственным указаниям не прерывать Гиста, рассмеялся номарх.

— Так же, как ты сейчас, превосходительный господин, смеялось многотысячное воинство пелиштимцев, глядя на тщедушного Добида и огромного Галата в медных доспехах и шлеме с гребнем из красных перьев. У великана был бронзовый щит, будто колесо грузовой повозки, и копьё, древко которого равнялось навою [91] ткацкого станка. А железный меч в два локтя длиной висел в ножнах на поясе. Видеть рядом с ним юношу среднего роста, бедно одетого да державшего в левой руке пастушеский посох, и правда, казалось смешным. «Разве я собака, что ты вышел ко мне с палкой?» — спросил великан Добида. Вместо ответа хитрый пастух незаметно подготовил пращу и, не раскручивая её, каким-то особым способом метнул камень. Оглушённый Галат упал. Подбежав, Добид вынул из его ножен меч и отрубил великану голову.

Номарх, жрец и хладнокровный Нахт одновременно издали звук изумления.

— Это несомненное вмешательство богов, — заявил Хнумхотеп.

— Вернее, это победа бога Ягбе, — довольно язвительно поправил жреца сиятельный Нахт.

— Воины Пелиштима с горестным воплем начали отступать, — вспоминал Гист. — А эшраэлиты с криками радости решились их преследовать. Все считали: в споре богов Ягбе победил Дагона, потому и мальчик-пастух убил исполина. Саул обнял Добида, как родного сына. Одарил его дорогими доспехами, богатой одеждой, дал оружие и колесницу с двумя лошадьми. Старший сын Саула Янахан полюбил Добида и стал его другом. А царь назначил бетлехемца тысяченачальником.

— Случайно убить даже очень сильного человека, это одно. Возглавить же тысячный отряд воинов совсем другое дело, — пожал плечами Нахт.

— Добид вскоре проявил себя умным и смелым вождём, — пояснил Гист. — Царь одобрил его отвагу, разум и удачу. Ведь он только вышел из отроческого возраста, а уже поразил Галата-великана, разогнал и истребил грабителей пелиштимских и амаликских. «И горы вокруг упились их кровью, равнины наполнились трупами, и не смогла стопа ног их стать против лица Добида, а он пронзил их мечом и прошёл по рёбрам их и крушил их пятою своей». Такими торжественными, но явно преувеличивающими его военные достижения словами восхваляли Добида пророки из народа. Когда он ехал на отдельной колеснице за колесницей царя Саула, то люди с ликованием выходили навстречу из эшраэльских городов. Девушки и молодые женщины кидали цветы под ноги коней, распевая боевые песни и восклицая: «Саул убил тысячи врагов, а Добид десятки тысяч! Божья милость над ним!» Конечно, это было несправедливо, но голос народа не заглушишь и не отменишь. Особенно — у людей ибрим. Впрочем, не исключено, что все эти восторженные хвалы Добиду в ущерб славе Саула кем-то были заранее подготовлены.

— Я тоже так думаю, — вставил сиятельный Нахт. — Посланные Шомуэлом делали своё дело.

— Думаю, с того дня в сердце Саула запылала ревность к удачливому пастуху. А со временем он стал его ненавидеть. Однако убить юношу царь поначалу не замышлял. Он решил женить его на своей дочери. Добид становится зятем Саула и усердно исполняет царские задания, как тысяченачальник. Скоро до Саула доходит слух, и о помазании Добида первосвященником Шомуэлом. Царь вновь испытывает страх и отчаянье. Снова его начинает терзать злой дух, вызывая приступы тоски и гнева. Саул вызывает Добида и приказывает ему играть на арфе. На этот раз музыка не успокаивает его. Во время целительного звучания струн царь схватил копьё и хотел пронзить им своего зятя. Добиду удалось отпрянуть, после чего он выбежал от Саула и поспешил домой. Этот случай всех взволновал и удивил. Как бетлехемец мог уклониться от копья, брошенного с близкого расстояния могучей рукой Саула?

— Вопреки усмешечкам сиятельного Нахта, — раздражённо сказал Хнумхотеп, — такие случаи можно объяснить только волей богов.

— Я не отрицаю воли богов, мудрейший, — торопливо возразил Нахт. — Однако здесь ясно не только божественное предназначение, но и видны человеческие страсти.

— Дальше, Гист, — недовольным голосом прервал их пререкание номарх, — приближай к завершению свой рассказ.

— Саул разгневался. Собрав большой отряд, он устремился на поиски юного соперника. Так Саул встал на путь открытой вражды с Шомуэлом, а, следовательно, и с самим грозным богом Ягбе.