Дарий в этот день был одет так же, как жрецы, — в белые льняные одежды, единственное, что его отличало, — это тиара и золотой царский посох. Ему предстояло совершить жертвоприношение. Это была ежедневная обязанность царя, но в такие дни, как сегодня, когда решался важнейший государственный вопрос, вся церемония жертвоприношения совершалась с особой пышностью. Он поднялся к алтарю, на котором горел неугасимый Священный Огонь персов. Алтарь имел вид четырёхугольной тумбы, поставленной на трёхступенчатое подножие, которое оканчивалось расширяющимся кверху карнизом. Высеченный в скале, он был пять футов в высоту и стоял на площадке со ступенями, возвышающейся на четырнадцать футов.

К царю подвели белого, с позолоченными рогами быка. Дарий вместе с магами воздели руки к небу, призывая помощь Ормузда, творца всего сущего, всех богов и людей. Они просили Ормузда даровать им мудрость и справедливость при решении предстоящего вопроса. Затем царь совершил привычным движением заклание животного. Кровь горячей струёй брызнула на алтарь, животное рухнуло как подкошенное к ногам царя, что все сочли за счастливое предзнаменование. По окончании религиозной церемонии члены Совета заняли свои места в зале. Дарий восседал под балдахином на золотом троне с высокой спинкой.

Вначале шло обсуждение неотложных государственных дел — говорили о положении в провинциях. В первую очередь заслушали вестника, прибывшего из Египта с чрезвычайным известием. Выступив вперёд, он упал ниц.

–  Встань и расскажи, что велел передать тебе наш наместник в Египте, — обратился к нему Дарий.

Вестник начал говорить, закрывая рот руками, — никто не мог приблизиться к царю, не прикрыв себе рот, точно так же никто не мог присутствовать при жертвоприношениях и других обрядах, не обвернув себе рот и нос падом — особой полотняной повязкой.

–  Сатрап Ферендат желает здравствовать великому царю Дарию. С прискорбием он сообщает, что провинция Египет взбунтовалась. Восстание уже перекинулось с севера в восточные и южные районы страны. Каждый день из разных мест он получает тревожные вести. Только что пришло сообщение от чиновника Хнумемахета, что зерно, доставленное им из Эфиопии в Элефантины, прямо среди бела дня было разграблено мятежниками. Сатрап просит помощи царя для подавления мятежа.

Дарий остался спокоен и невозмутим. Он обвёл глазами Совет:

–  Что ж вы молчите? Высказывайте своё мнение.

Тогда верховный маг Тенагон обратился к Дарию:

–  Три года, владыка, ты готовил поход против мятежных Афин, поэтому войско наше в наилучшем состоянии, в избытке мы имеем и кораблей, и верблюдов, и провианта. Пошли сильный отряд на подавление мятежников как можно скорее.

–  Жалко мне откладывать поход в Грецию, — помолчав, сказал Дарий, — все силы души моей устремлены к ней. Покорить этот народ — самое сильное желание моего сердца, только после разрушения афинского кремля оно возрадуется и в душе моей снова наступит мир. Сегодня на совете присутствует мой друг, спартанский царь Демарат, потомок Геракла, я хотел обсудить сегодня в его присутствии наши планы и приготовления к походу, но мятеж в Египте опять помешал мне исполнить мои намеренья. Да будет так, я лично отправлюсь с войском в Египет и усмирю непокорных. А потом уже доберусь до Афин. Но перед моим отъездом в Египет я намерен избрать будущего царя, моего наследника. Сегодня мы должны принять это важное решение. Оно будет окончательным, и все присутствующие должны дать клятву, что будут верны избранному наследнику. И пусть богини Истина и Благомыслие, стоящие у престола Ормузда, просветят наши сердца. Говори ты, мой первенец Артобазан.

Старший сын Дария выступил на середину и, почтительно поклонившись царю и всем членам Совета, сказал:

–  Отец и повелитель мой, я расспрашивал представителей многих народов, и мидийцев, и вавилонян, и египтян, и скифов, и иудеев, и все они говорят одно и то же — старший сын всегда наследует всё имущество отца и царскую диадему. Никто не слышал, чтобы это было иначе.

–  Это всё, что ты хочешь сказать нам, Артобазан? Эти доводы мы уже слышали от тебя неоднократно. Имеешь ли ты ещё что-нибудь прибавить к этому?

–  Нет, отец, но считаю, что сказанного достаточно, чтобы считать мои права на царский престол неоспоримыми.

Артобазан занял своё место. Он был спокоен и уверен в себе. Хотя весь двор был расколот на две партии, и Атосса сумела склонить на свою сторону самых влиятельных лиц, никто не мог возразить против неоспоримого факта его первородства. Уверенный в своей победе, он с усмешкой устремил глаза на Ксеркса.

–  Говори ты, Ксеркс! — сказал Дарий, опуская глаза и тяжело вздыхая.

Все взгляды устремились на юного сына Атоссы.

–  Присутствующие здесь хорошо знают, что я по матери — внук великого царя Кира, покорившего под власть персов всю Азию, — начал свою речь Ксеркс, — который и сам принадлежал к древней персидской царской династии. Я хочу спросить каждого из вас, можно ли отнять венец у сына царицы и отдать в руки сыну рабыни?

По рядам прошёл шум. Упоминание о Кире вызвало сочувственное настроение в пользу Ксеркса.

–  Сын мой Ксеркс, то, что ты говоришь, справедливо, и члены Совета из любви и почтения к царю Киру, наверное, выбрали бы тебя, но мы не можем нарушать порядок, принятый у всех народов, — первородный наследует царство. Есть ли у тебя ещё аргумент в пользу твоих прав?