–  В чём дело? — спросил Ксеркс, который всё это время с любопытством наблюдал за разговором соотечественников.

Он не мешал им, потому что по взволнованным лицам догадался, речь идёт о чём-то крайне важном.

–  Они мне рассказали важные новости, которые касаются только меня, — ответил с тяжёлым вздохом Демарат. — Оказывается, пифия была подкуплена и потому дала ложный оракул о моём происхождении. Если бы я остался в Спарте, я бы снова стал царём.

–  Мне приятно это слышать, что мой гость и друг Демарат обладает царским достоинством, как и я, — улыбнулся Ксеркс.

–  А мне, о великий царь, невыносимо это слышать! — с горечью воскликнул потрясённый Демарат. — Я стал жертвой чудовищного заговора, в результате которого оказался на чужбине, вдали от своего отечества и своей семьи.

–  Зато для нас всех это было большой удачей, в твоём лице мы приобрели верного друга, не печалься так сильно, всё в этом мире происходит не случайно, — утешал его Ксеркс, который искренне сочувствовал горю Демарата. — Ты ещё соединишься со своей семьёй, я сделаю всё, чтобы помочь тебе в этом.

–  Да, Ксеркс, такова, видно, воля богов. Оставим это. Что случилось, то случилось. Прошлого не вернуть. Теперь отвечайте, зачем вы прибыли к царю? — обратился он к спартанцам.

–  Скажи Ксерксу, что имена наши Сперхий и Булис, мы принадлежим к сословию всадников, — сказал старший из послов.

–  Да, теперь я узнаю тебя, Сперхий, я хорошо знал твоего мужественного отца Анериста. Он погиб в стычке с тегеатами как настоящий воин.

–  Да, мой отец был истинным спартанцем. Надеюсь не посрамить его. Передай царю, что по решению герусии и народного собрания мы прибыли сюда, чтобы принять смерть. Правда, нас посылали с этим поручением к Дарию. Но поскольку Дарий умер, то пусть Ксеркс решит нашу судьбу.

Демарат перевёл царю речь посланника Спарты.

–  Я не понимаю, о чём идёт речь. И почему они прибыли ко мне, чтобы умереть?

–  Когда-то спартанцы умертвили послов царя Дария, которые пришли с требованиями земли и воды. Но потом эфоры получили неблагоприятные знамения на небе и по звёздам прочли волю богов — послать нас для умилостивления Зевса-Страннолюбца. Так наше государство должно очиститься от скверны.

–  Вы сюда прибыли добровольно, зная наверняка, что вам грозит смерть, причём смерть лютая и страшная?

–  Да, великий царь, — нас выбрали среди множества добровольцев, готовых пострадать за отечество.

Изумлению Ксеркса не было конца. Он долго хранил молчание.

–  Итак, вы готовы к смерти? — спросил он.

–  Да, — дружно ответили спартанцы, — мы для этого и проделали весь этот длинный путь.

–  Сейчас же придёт палач и подвергнет вас ужасной пытке, которая будет длиться несколько дней. Вам не дадут умереть быстро. Вас будут пытать огнём, резать, разрывать на части, растягивать конечности.

–  Да, мы всё это знаем, мы готовы, эфоры нас предупредили перед отъездом, что наша смерть скорее всего не будет лёгкой.

–  И вы согласились, хотя могли бы бежать? — продолжал удивляться царь.

–  Как бы мы могли нарушить закон Спарты? — в свою очередь удивились спартанцы. — Сбежать? Нам такое даже не приходило в голову. Мы считаем нашу миссию почётной и важной для страны. К тому же мы добровольно вызвались поехать. Нас никто не принуждал.

–  Поистине великое государство Спарта, если оно рождает таких мужественных людей! О, как бы я хотел иметь их своими подданными и друзьями! Я бы сформировал специальный спартанский полк, который бы стоял рядом с моими «бессмертными». Вам же, отважные благородные спартанцы, я объявляю мою царскую волю: вы свободны. Вам не причинят никакого ущерба. Я просто испытывал ваше мужество своими угрозами. И вы не посрамили ни себя, ни своего государства.

–  Но мы не можем вернуться! — вскричал более юный Булис. — Граждане могут подумать, что мы не выполнили их поручения. Нас будут презирать как трусов и предателей. Лучше убей нас! Нам не перенести позора!

–  Вам дадут письмо, запечатанное моей личной печатью, где будет сказано, что вы выполнили поручение и что я считаю обязательства Спарты перед Персией в этом вопросе выполненными. Ваше мужество стало искуплением вины спартанцев. Пусть эфоры объявят гражданам Лакедемона, что они могут считать себя очищенными от скверны. Вас я велю наградить. Я знаю, — Ксеркс бросил быстрый взгляд на Демарата, — что вы презираете золото. Примите от меня в подарок великолепные персидские мечи, которые никогда не тупеют и не ломаются.

Ксеркс внимательно наблюдал за поведением спартанцев. Они так же спокойно встретили известие о своём освобождении, как за несколько минут до того угрозы жестоких и продолжительных пыток. Спартанцы почтительно, с достоинством поклонились царю и молча удалились.

Вечером Демарат позвал молодых людей к себе. Он уже столько лет не видел своих сограждан. С трудом скрывая волнение, он обнял соотечественников, которых судьба, как и его, забросила в глубины Азии, но которым, в отличие от него, скоро предстояло отправиться домой. Он почувствовал, что не может не завидовать им. Сейчас он готов был пешком идти в отечество, быть там простым воином, умереть за него. Это казалось ему большим счастьем, чем быть сотрапезником и любимцем персидского царя. Но гордость мешала ему так поступить. Расспросив более подробно о спартанских делах, он наконец решился задать им вопрос, который более всего его мучил.