Она смотрела на него с опаской широко раскрытыми глазами, словно никогда не видела обнаженного мужчину в своей жизни.

Это никак не отпечаталось у него в мозгу. Он толкнул ее на кровать, она легла спиной поперек и прежде чем успела пошевелиться, он наклонился над ней и стал снимать ее спущенную юбку, стягивая через ноги.

— Нейт, — прошептала она, пытаясь закрыть в защитном жесте свой живот, но он опять не обратил внимания на ее поведение, точно также он снял с нее трусики.

— Нейт!

— Что? — прорычал он, его руки подхватили ее ягодицы, приподнимая вверх, подальше от простыней.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — она все еще тяжело дышала и ее чистые голубые глаза стали темно-синими.

Он раздвинул ее ноги и расположился своим естеством между ними.

— Говори быстро, — сказал он ей в губы, но на самом деле не позволил сказать ни слова — просто стал целовать.

И это было такой же поцелуй, как в парке.

И этот поцелуй был всем — таким великолепным, таким неописуемым.

Рука его опустилась между их телами. Она должна была быть готова для него, если это было не так, то ему станет очень некомфортно.

Она была готова — мокрая и скользкая, он проскользнул пальцем внутрь, невероятно тугая.

Она выдохнула ему в рот, засасывая его язык все глубже, пока его палец входил в нее. Он начал кружить, время от времени выходя и входя вовнутрь.

Она с силой двигалась в такт с его рукой, продолжая целовать его.

Ее руки были везде, отставляя горящие места у него на коже от ее прикосновений, умоляя своими прикосновениями, дать ей освобождение, которое он увеличивал все больше в ней.

— Что ты хотела мне сказать? — прошептал он ей в губы, ее бедра все еще продолжали двигаться настойчиво против его руки. Он был полностью готов к ней и не мог больше ждать.

— Что? — спросила она, отвлекаясь и вздрагивая, как только его палец нажал сильнее и закружил. — О, Боже, — простонала она, ее лицо было таким красивым, раскрасневшимся, шея царственно изогнулась, он знал, что она уже подходит к краю.

Прямо к самому краю.

Он убрал пальцы, схватив ее за бедра, и его член идеально встал напротив ее входа.

— Лили, посмотри на меня.

Ее подбородок опустился, и она попыталась сосредоточить на нем свой взгляд. Ее великолепные волосы разметались по постели, голубые глаза были затуманенными, казались опьяненными, полные губы опухшими, она была на грани оргазма.

Он сделал с ней это, заставив выглядеть так чертовски, невероятно прекрасной.

Осознание этого ударило по нему с такой силой, что пустило его желание за край — Нейт вошел в нее.

И она закричала.

* * *

Резкая боль, смешанная с яростным удовольствием, как лезвие полоснуло низ живота.

Все тело Нейта замерло.

Он по-прежнему находился глубоко внутри нее, она зажмурила глаза от унижения. Теперь он узнает, что она никогда не была ни с одним мужчиной. И его желание поблекнет, потому что он увидет какая она на самом деле, и его восхитительный такт его движений тоже сойдет на нет.

— Лили? — нежно позвал он.

Она отвернула голову в сторону, боль постепенно отступала. Он был резким, но ее крик был неожиданным. Она была так близка к чему-то, чему-то восхитительному и блистательному, но все улетучилось, когда пришла эта жуткая боль.

— Лили, посмотри на меня.

Она отрицательно покачала головой.

Она не хотела открывать глаз, не хотела видеть ничего, кроме того, как он смотрел на нее той ночью. Она не хотела видеть отвращения, и не хотела чувствовать, как он отстраняется от нее.

Хотя он не отстранялся, а находился все также глубоко внутри, не двигаясь, замерев.

— Дорогая, посмотри на меня.

Услышав его нежные слова, ее глаза открылись, и она повернула к нему голову.

Она не была бы еще больше удивлена, увидев на его красивом лице, словно у него отражалась каждая жизнь бывшего президента Соединенных Штатов Америки с ее мучениями и тревогами.

Он улыбался одной из своих самых очаровательных улыбок, источающей полное глубокое удовольствие.

— Никто никогда не дотрагивался до тебя, да? — спросил он.

Она качнула головой.

Он продолжил:

— Только я.

Это был не вопрос, но она все равно кивнула головой.

И от этого, его улыбка стала еще более горделивой и более самодовольной.

— Почему ты улыбаешься? — прошептала она, у нее даже не хватало смелости, чтобы спросить в полный голос и ненароком промелькнула мысль: «Может он сошел с ума».