Он длился всего лишь две секунды, потому что потом превратился в кошмар, которые донимали ее по ночам.

А потом все стало еще хуже.

Теперь ей придется пережить унижение еще раз — выложив на всеобщее обозрение всю свою грязную историю и глупости, совершенные по наивности.

И все это ради Таши, ее превосходной, сладкой, блестящей, красивой Таши. Таши, за которую в эти ужасные темные годы Лили цеплялась, как за спасательный круг. Таши, которая была маленькой женской копией Нейта, и о котором Лили раньше думала, что он был сокровищем и драгоценным подарком. Таша была единственным человеком, кроме Фазира (когда он не пребывал в ярости), кто мог по-настоящему заставить Лили улыбнуться и рассмеяться.

Таша была единственно прекрасным, что произошло с Лили за эти восемь жестоких мертвых лет.

Алистер взял ее руку в свою и ободряюще пожал.

Лили вздрогнула незаметно, надеясь, что он не обратил внимания. Оставшиеся болезненные синяки после рук Виктора до сих пор еще побаливали. Но она не стала рассказывать Алистеру о синяках, после того, что она увидела, что он сделал с пресс-папье, подумав, что это не столь важно.

— Тебе не стоит волноваться, мы сделаем их Лили, — пообещал он шепотом.

— Хоббс, — окликнул голос позади него, Лили повернула голову.

Джейн вела к ним четырех мужчин, двоих из которых она точно знала.

Она затаила дыхание от удивления и страха.

Виктор шел впереди с маской гнева на лице. Ярость со стороны Виктора была страшна, теперь она знала это довольно-таки хорошо.

Нейт тоже шел с этой четверкой в сшитом на заказ невероятно дорогом костюме. Он оставался таким же высоким, таким же красивым, и года сделали его еще более потрясающим, он был просто невыносимо красив. Он смотрел на нее, точнее на руку Алистера, покоящуюся на ее руке, взглядом, в котором сквозило исключительно презрение.

Если бы ее сердце раньше не окаменело, она бы отреагировала на этот взгляд.

Но вместо этого ей было все равно.

Лили оцепенела, подумав, что хуже уже ничего не может случиться, что она не может второй раз потерять сначала бабушку, а потом родителей, и неосуществимые мечты о светлом будущем с Нейтом, мечты популярной писательнице, мечты о живом романтическом герое, который стал ее мужем, создав с ней семью. И то, что появилась Таша и как ей было тяжело. Слишком тяжело, даже очень тяжело.

Внутренне оцепенев, она смутно подумала, что неопределенность была хорошим способом для нее в тот момент.

Алистер подвел ее к стулу, заранее объяснив ей ход всей процедуры. Джейн вежливо разносила напитки, создавая умиротворенное чувство безопасности, прежде чем Алистер начнет сталкиваться лбами с юристами противоположной стороны.

Автоматически Лили ответила Джейн, что предпочла бы кофе, и была так удивлена, находясь полностью в своих мыслях, когда перед ней поставили чашку с кофе.

Она так и не дотронулась до него.

Алистер организовал это неофициальное, предварительное совещание в своем офисе в Бристоле. Он был рад выиграть этот маленький бой, но Лили было совершенно все равно где это произойдет и в каком месте, хотя она была рада не тратиться на поездку в Лондон.

Она была готова даже поехать на Шри-Ланку, если бы это помогло сохранить Ташу.

Лили тщательно оделась в то, что купила ей Максин. Максин многим ей помогла за эти восемь лет. Она предоставила Лили работу у себя в магазине. Она заботилась о Лили, пока та восстанавливалась после рождения Таши. Она держала волосы Лили над унитазом, когда ее начинало рвать от изматывающих мигрений.

Лили задолжала Максин намного больше, чем за один прекрасный наряд.

Костюм был рыжевато-коричневого цвета с прямой юбкой выше колен с разрезом сзади, и пиджаком с поясом на талии. Она одела шарф такого же рыжевато-коричневого цвета, веселенький, завязав на шее (Максин все предпочитала веселенькое), чтобы он соответствовал лакированным туфлям на высоком каблуке с острыми носами.

— Затрахай их до смерти, — сказала, глядя на нее Максин.

Лили была слишком напугана, чтобы думать об этом. Страх был единственной эмоцией, которая просто переполняла ее по сравнению с другими, страх и унижение. Остальные чувства просто... умерли. Умерли также, как в свое время для нее умер Нейт, и все, что она испытывала к нему когда-то.

Умерли все те чувства, которые она испытывала тогда к нему, потому что он был всем для нее.

— Мы можем начать? — спросил один из адвокатов Нейта, и Лили, которая сидела, уставившись на свои руки, с ощущением, будто бы ее голова живет своей собственной жизнью (что, конечно, так и было, но обычно Лили контролировала мысли, кружащие в голове, но сейчас все вышло из-под контроля).

Она увидела Нейта, сидящего напротив нее и смотрящего ничего не выражающим взглядом, словно она была насекомым, которого он очень хотел раздавить.