3) Дополнительные, «надстроечные» старшие классы. Обучение в них начиналось с седьмого класса, по завершении шести лет базового образования. Они предлагали своим ученикам более сжатую версию классического образования, однако при этом проводили подготовку к поступлению в вузы (см. схему 4). Впрочем, латынь в их планах также была предметом по выбору, который всегда можно было заменить уроками труда. Стоит заметить, что обучение в старшей школе стало раздельным только при национал-социалистах: если не было возможности создания специальных учебных заведений для мальчиков и для девочек, то в пределах одной школы создавались отдельные классы.

Система школьного образования в целом была сильно изменена за годы «фазы строительства» за счет предельного упрощения: были ликвидированы некоторые виды школ, такие, как прогимназии, гимназии реального образования, лицеи или возникшая к 1922 году «Германская старшая школа» [72] . Частные школы могли продолжать свою деятельность лишь в двух случаях: в качестве заменителя государственных, или как «вспомогательные школы» коррекционной педагогики. При этом частный сектор школьного образования постепенно вытеснялся государственным. Произошла полная унификация, перестроившая всю структуру и подчинившая германскую школу партийному контролю.

Но работа с молодежью не ограничивалась рамками школы. Начиная с 1922 года, при НСДАП действовала молодежная организация Гитлер-югенд, служившая средством привлечения в национал-социалистическое движение молодого поколения. С установлением в Германии партийной диктатуры эта организация наращивала свои силы, расширяясь и поглощая другие молодежные объединения. И, наконец, 1 декабря 1936 года последовало издание «Закона о Гитлер-югенд», провозгласившего всегерманский характер этого подразделения правящей партии. Было объявлено, что «вся немецкая молодежь объединяется в Гитлер-югенд», чтобы получить «физическое, духовное и нравственное воспитание в духе национал-социализма для службы народу и национальному единству» [73] . Все прочие организации молодежи упразднялись, а входящая в них молодежь автоматически переходила в Гитлер-югенд. Совершив этот шаг, НСДАП добилась наибольшего могущества в сфере молодежной политики: подчинила себе систему образования, ликвидировав или ассимилировав конкурирующие образовательные структуры и работающие с детьми и юношеством организации. К 1939 году под контролем партийной молодежной организации находились 8 700 000 молодых немцев. (При общей численности германской молодежи на начало 1939 года — 8 870 000 человек.) [74] (См. схему 6.)

Еще одним важным событием этого времени стало основание 28 сентября 1940 года системы детских рекреационных лагерей (Kinderlandverschickung) [75] (KЛB). Позже, с началом авиационных налетов союзников, эта система позволила вывозить детей из подвергавшихся опасности городов и из индустриальных районов [76] . Первоначально же цель создания таких лагерей была иной: они давали возможность воспитания молодежи вдали от родителей, возможность более широкого влияния на сознание, более активной политизации [77] . Кроме того, на летние лагеря, возлагалась задача организации планомерных и постоянных спортивных занятий. Для организации спортивной работы с молодежью как в лагерях, так и в рамках Гитлер-югенд, была создана Имперская академия физической культуры, с целью «развития германского физического воспитания в духе национал-социализма» [78] . Занятия спортом сопровождали отдыхающих весь день, а все возможные промежутки между ними заполнялись пропагандистской работой. Легко и ненавязчиво, часто в игровой форме, внушались основные постулаты национал-социалистического мировоззрения. Однако непосредственные занятия политической подготовкой занимали в жизни лагерей KЛB незначительное место (см. схему 5). Призыв к организации лагерей KЛB получил поддержку со стороны общества и вызвал энтузиазм молодежи: только из Гамбурга в 1940 году в лагеря детского отдыха выехало более 100 000 детей.

Позже, уже в годы войны, национал-социалистическое руководство Германии приняло решение о создании специальных лагерей для особо одаренных детей. Тех, кто проявлял талант в той или, иной области, вывозили подальше от крупных городов, в районы, не подвергающиеся постоянным авианалетам и бомбардировкам. Там лучшие педагоги империи обучали и воспитывали тех, кто в случае победы должен был войти в число архитекторов нового мира.

Впрочем, когда война превратилась в затяжную, о подобных проектах не то чтобы забыли, а скорее, отложили их на неопределенно долгое время. Внимание руководства Третьего Рейха было почти целиком занято войной, и поэтому первичные функции системы образования и воспитания подменялись иными, происходящими из насущных нужд военного времени. Лагеря КЛВ использовались для эвакуации детей из опасных регионов, партийные школы пополняли своими выпускниками тающий в ходе войны офицерский корпус, Гитлер-югенд занималась военной подготовкой молодежи и формированием вспомогательных подразделений, школьные занятия зачастую отменялись, так как ПВО требовалась помощь школьников как наблюдателей и помощников стрелков во время авианалетов противника [79] . С 1943 года занятия в старших классах школ фактически прекратились, так как ученики снимались с уроков для выполнения функций аэродромной обслуги на аэродромах Люфтваффе [80] . С этой целью отменялись занятия в 6-х и 7-х классах старших, а также в 6-х классах средних школ. Пропаганда призывала детей «гордиться тем, что еще не достигнув призывного возраста, они активно трудятся в рамках Вермахта для победы Германий» [81] . Школьные здания использовались не по назначению, — в них размещались государственные учреждения: отделения ПВО, пожарные дружины, социальные отделы, ответственные за распространение продуктовых карточек и т. д. В результате, занятия шли в две смены, по 4 часа в день. Нагрузка учителей увеличилась до 32–38 часов в неделю. Образование превратилось в ненужный, досадный придаток к иным видам деятельности, существовавший лишь по традиции.

В то же время, Адольф Гитлер не оставлял наполеоновских планов в отношении оккупированных восточных территорий, в частности, относительно системы образования на Востоке. По его мнению, образование на захваченных землях должно было быть максимально простым: «Самое лучшее было бы, если бы люди освоили там только язык жестов [82] . <…> Максимум, чему следует их научить, — это различать дорожные знаки. Уроки географии должны сводиться к тому, чтобы заставить их запомнить: столица Рейха — Берлин, и каждый из них должен хотя бы раз в жизни там побывать. Помимо этого вполне достаточно будет научить туземцев <…> немного читать и писать по-немецки», чтобы легче было доносить до местного населения суть приказов и распоряжений [83] . Генрих Гиммлер уточнял: «Для ненемецкого населения Востока не должно быть обучения выше, чем четырехклассная народная школа. В этой народной школе должны учить лишь простому счету до пятисот, написанию своего имени и тому, что Господь Бог требует слушаться немцев и быть честным, прилежным и порядочным. Умение читать я считаю излишним. Никаких других школ на Востоке вообще не должно быть» [84] .

Одной из основных особенностей этого периода является постоянное противостояние органов управления партии и государства, переходящее в откровенную борьбу за власть. Друг другу противостояли, например, Имперское министерство образования и Имперское руководство молодежи, неспособные выяснить, что для молодежи важнее: школьное образование или прохождение службы в Гитлер-югенд. Такое же противостояние имело место между Партийной канцелярией и Имперским министерством образования. Мартин Борман пытался силами созданного им Главного управления по делам воспитателей перехватить контроль за учителями [85] . Вместо согласованной деятельности, две ипостаси Третьего Рейха — партийная и государственная, — занимались борьбой за власть. Реформы продолжали идти, но становились все более сумбурными и не приносили ожидаемого результата.

Третья фаза национал-социалистической перестройки системы образования была стадией распада: рушились не только старые традиции, доставшиеся Третьему Рейху в наследство, но и те позитивные преобразования, которые сумели провести сами национал-социалисты.

Если представить себе, что учитель дает направление в жизнь, то ни в коем случае нельзя подбирать вождей нации на основе школьных аттестатов. Жизни нужно дать возможность внести свои коррективы. Решающее значение имеют лишь свершения, но никак уж не оценки.