Шрифт:
«Обязательно тискаться, что ли?» – подумал сердито.
Чахоточный румянец за рекой погас. В той стороне на небе светлела только одна бледная пролысинка. Вода сделалась совсем черной, маслянисто-черной, неслышно текла на середине, а здесь, у берега, сонно покачивалась и лизала жирный гранит.
– Пошли потихоньку к дому, – сказала Нина. И поднялась. – Не холодно без пиджака-то?
– Нет.
– Ну, пойду в нем. Зябко.
– Не простыла?
– Нет, так чего-то.
Тихонько шли до общежития.
Костя и сам сейчас – не то думал, не то вспоминал что-то такое. Вообще грустно было.
– Пришли, – сказала Нина.
– Сашку я уж теперь не дождусь…
– Они долго будут.
– Скажи, что я ушел в гостиницу. А завтра – домой.
– Счастливо.
Костя пожал крепкую ладонь девушки… Задержал ее в своей руке. Нина улыбнулась, отняла руку, еще сказала:
– Счастливо, – и пошла. И ушла в подъезд, не оглянулась.
Костя пошел наугад переулками – потом где-нибудь на большой улице можно спросить, как пройти к гостинице. Думал о Нине… Шевельнулось в груди нечто вроде жалости к ней – или он попробовал пожалеть? – очень захотелось, чтоб у ней в жизни случилась бы какая-нибудь радость.
«Все мы какие-то…», – подумал он и о себе. И не додумал. Стал слушать: где-то во дворе или в переулке молодые девичьи голоса тянули:
…Мою печа-аль, мою печа-аль,А я такой, что за тобо-оюМогу пойти в любую даль.А я тако-ой…– Пойдешь, пойдешь, – сказал Костя вслух. И встряхнулся, точно хотел смахнуть с себя стыд и бестолочь сегодняшнего вечера – вспомнил свои рассказы про медведя, про гроб… – Тьфу!
Copyright (c) 2001 Электронная библиотека Алексея Снежинского