Уже выходя из кабинета, я скорчил Анатольичу кислую рожу и проныл:

– Дядя, подари мне куклу…

Диночка проводила такой прекрасной улыбкой, что я не удержался, чтобы не пригласить ее поужинать. Казалось бы, вот оно мне надо? Дел полно, времени в образ, а я еще и ужины устраиваю.

И, тем не менее, несмотря на занятость, к концу рабочего дня я с цветами был у дверей редакции.

– Диночка, – окликнул я выходящую из дверей секретаршу. – Это Вам, – протянул цветы. Прошу в экипаж, – показал на стоящую рядом тройку с санями. Помог девушке забраться, для нее-то такой транспорт был явно в диковинку. Да и сам еще не привык окончательно. – Диночка, где у вас в городе можно прилично поужинать?

– Пожалуй что, в «Березке», – подумав ответила блондинка.

– Гони, Егор! – прикрикнул я на возницу.

«Березка» была не самым последним рестораном в городе. Сохранилась она еще со времен Советской власти. Интерьеры, конечно, осовременили, но дух развитого социализма так и остался жить в этих стенах. Зал, устроенный по типу плацкартного вагона таким и остался. Исчезла, разве что, намалеванная на стене масляной краской, березовая роща. Кстати, отличительная черта настоящего времени: швейцар предупредил нас, что: – Местов нет!

А раньше, помнится, места здесь всегда были.

– Но для таких господ что-то придумаем, – выпалил, подскочивший с угодливой улыбкой на лице, мэтр.

Мы прошли с Диной в зал. Места конечно же, нашлись… Мигом официант принес меню. Бегло прочитав названия убедился, что время над «Березкой» не властно. Но, хотелось покуражиться:

– Любезный, подозвал я официанта. Мне суп по-нормански, перепелку с чечевицей, рататуй Мишеля Герара,

– Ничего этого нет, – перебил меня паренек

– Тогда сообрази сам что-нибудь не тяжелое, закусить и шампанское, фрукты, и сладкого девушке…

– Сию минуту…

Я принялся разглядывать публику в надежде, после столь долгого отсутствия увидеть хоть одно знакомое лицо.

– Здесь еще ничего кормят, – обратилась ко мне Дина, – и сравнительно тихо, без драк и шума всегда.

Я все-таки нашел знакомых. Причем, очень знакомых. За ближним к музыкантам столиком мелькнули черные мундиры. Так и есть, поручик Манукян, он же Вампир, и кадет Кошкин-младший. Видимо, улизнули из Таежного и теперь здесь решили оторваться.

– Сегодня шум будет, – обнадежил я Дину, зная способности этих двух субъектов.

Слова мои начали оправдываться уже через час. Солист ансамбля в паузе объявил:

– Для наших гостей, господ офицеров марковского полка, звучит следующая песня. И с эстрады зазвучало:

– Идиот! – раздался вопль поручика Манукяна. – Эта, как ты говоришь, песня – гимн Великой Российской Империи!

– Вот тебе и шум начался, все как заказывали, Диночка, подозреваю, что в том заказе и драка обязательно имеется. Хорошо, если без стрельбы обойдется.

Я велел официанту передать господам офицерам приглашение к нашему столику, и через минуту оба уже вытянулись по стойке смирно рядом с нами.

– Офицерского полка генерала Маркова поручик Манукян, – отрапортовал Вампир. – Нахожусь в увольнении.

– Кадет лагунского кадетского корпуса Роман Кошкин, нахожусь на каникулах, – звякнув медалькой «За изумрудный поход» представился Ромка.

– Господа, – повел я речь. – И кто же вас отпустил? И за какие заслуги?

– За невмешательство в подготовку к завтрашнему празднику начальник штаба подполковник Кошкин разрешил отъехать в Лагунск, – доложил Вампир

– От нас все равно толка никакого нету, – добавил Ромка, видимо, цитируя слова Кошкина-старшего.

– Папенька, значит, отпустил? – прокомментировал я

– Точно так, ваше благородие!

– Отдыхайте, господа, но без шума и эксцессов. А завтра утром приказываю вылететь в Таежный.

– Господин полковник, извините, а Светлана Сергеевна тоже с вами прибыли? Или изволят в Таежном пребывать? – глядя на мою сегодняшнюю спутницу съязвил Вампир.

– Пошли вон! Оба! – не выдержал я. Ромку с Вампиром, как ветром сдуло.

– Ой, смотрите, Алексей, кто здесь…, – Диночка повела взглядом в сторону группы мужчин явно не светской внешности. Особо выделялся один: длинный, лысоватый уже субъект лет 30—35.

– И кто же эти, с позволения сказать, господа? – поинтересовался я у спутницы