Вчера около полудня.

Ты заставляешь мое сердце биться. Души тоска проходит. Чувствую – парю. Глоток очередной – никак мне не напиться. Огонь внутри улыбками дарю.

Да, мне надоело ездить в храмы

На склонах гор под кровлей из ветвей. Желает разум новой яркой драмы, А тело – хруст ломаемых костей.

И вопреки навязанных гармоний

Я сочетаю крылья и хвосты. И заменяю наркотических агоний

На шум из слов, на ладан, на кресты.

Вы, те что не закончили игру. Кто разукрасил свое эго красным. Убив его – лишь позабавил детвору, Но не оставил свое сердце грязным.

Забудьте строки о вражде и горе. Отриньте страх, откройтесь небесам. Идите разделяя словом море, И выводите тех кто дорог вам.

Зеленым покрывалом горизонт. На небесах давно искра затлела. Я раскрываю, следом закрываю зонт —

Земля влажна, под тучами уж млела.

Оставил дома пачку сигарет, Кофейник хладный, чашки половину

И незаконченный, в карандаше, портрет – Обрывки яркого, что придавало в прошлом силу.

Еще две нити – надежда, да любовь. Горшок пустующий с цветами. А вера там, где чуждо много слов. Где мир не разделен внутри мирами.

Клинок из света перезвоном нот

На поясе висит и ржи не знает время. Наступит миг, возможно только год. Когда закончит он чужое бремя.

Но до тех пор, хранить молчание ему. И отдавать дыхание только сердцу моему. И ждать. И ждать когда пробьют в часы. По коням, Лорды, рыть могилы под кресты.

Я мог вырвать сердце, когда хотел, Мог спустить курок без сожаления, Не прося потом у кого-то прощения, Задыхаясь любил. Загораясь – горел.

Рвал осколками души, питал идиллию, Каждой ночью сквозь строки мчал. Каждой ночью во сне кричал, Предаваясь другому насилию.

Кровью алой, чернилами черными

Выводил на руке своей боль. Убежала в ночь моя Ассоль.

Паруса алые рвали лентами.

Я греховен, пускай, я вода и огонь. Я навеки прощен, но не знаю прощения. Я навеки влюблен, но не вижу решения. Я совсем одинок, но меня ты не тронь.

Темнишь и врешь себе в тот час, Когда не видишь больше вместе нас. Когда рука дрожит, сжимая сигарету. Когда забыты ночи, в прошлом лето.

Темны зрачки, вино сухим глотком

Пронзает все нутро, струна – смычком, Повержена опять ее нестойкость. Она дрожит, предчувствуя влюбленность.

Мир охладел к своим Богам. Сквозь гнев и ярость позабыли годы, Когда не падали к ногам дарам, Когда не ощущали смерти своды.

Я помню, помню все и вот сейчас, Когда власть тела так бессильна, Молю тебя мой Бог – забудь про нас. Пока не заживем мы снова мирно.

Пергамента поток извит словами, И чередою мыслей ниспадает лист. Душа чиста, наполнена делами, Где цель всегда оправдывает риск.

Свет за окном цветет и меркнет – Из перезвона нот наполнен он, Из перехода строф. И зла, насилия – нет. А есть мечта и дым, и сон.

И вой, и крик, и рвать нутро бессильно. Передавать любовь из пальцев в пальцы, и глаза

Пустые вновь, подвержены унынию. И каплей крови вниз стекла слеза.

И снова ни строчки, ни крика, ни вздоха. Молчания яд разливается в пальцах. Душа разрывается – задыхается кроха, Тесьмою – на фото, слезы – в сердцах.

Опять заветы – сотни лет назад. Клинки и тишина – подруги власти. Хотим дождя, но получаем град. Град из орудий высшей страсти.

И снова – кровь, и снова – боль и стоны. Рука просящего отрублена кивком. И города поделены на зоны. Погибла святость – сорвана рывком.

Но только бури не способны победить. Им не дано Богами право затмевать

Души порывы, духа – не убить. Один лишь страх, да плоть порвать.

Во благе света нет покоя мне, А тьма навеки лишь веселье и потеха. Посередине быть? Со льдом в огне?

Слезой в глазах под взрывом смеха?

Но облику себя лжецом, глупцом, Коли скажу что не известен путь. Черта простых – сверкнуть словцом, Моя дорога – выгнать с крови ртуть.

Гори огнем, морями одари прохладой. Где слезы – свет улыбками неси. Будь для людей стеной, усладой. И не проси взамен, ни капли не проси.

Дешевые улыбки, тени, фонари. Витрины как пейзажи из оберток. Превозноси, дыши, кори, Но тебе нужен новый сверток.

И деньги, как потоки из воды, Круговорот исправно совершают. Стараюсь вновь свести мосты, Что жизнь и смерть соединяют.

Кресты на выход, на износ, Мольбы несчастных принимают. Молчат, и на твое стряслось,

Свечами жертву собирают.

На место капищ встали купола, Но вера с силой позабыты. И зеркала… Повсюду зеркала. И отражения внутренне убитых.

Течет багровая река

В каналах тела неустанно. Глаза. В руке – рука. Улыбки. Слезы. Очень странно.

Зажаты рифмы, голос сел. Из нот осталась только соль. Бычок десятый уж дотлел – Не выдержал огнива боль.

Тяжелой строчкой по спине – Два вороха из света под ногами. И вниз, на величавой глубине

Считать круги, снимать слоями.

На место слез – угли в глазах. От белых перьев пепел вьется. Молчанье – крик в горах. Несчастье демонам дается.

Ты знаешь, каждый вечер он смотрел на фото. Перебирал в руках минуты из вещей. Он одинок, поймет ли кто-то?

Какое качество внутри страстей?

Тяжелые раздумья день и ночь. Седые пряди меж волос. Поймешь ли? Была б наверно дочь…

А может сын.. Не привелось.

Шум поездов, течение рек из двух в одно, Прогулки по садам из листьев и кофеен. Жар поцелуев – помнишь? Ведь не так давно. Весь мир надежно был усеян.

Считаю дни, часы, минуты. Перебираю в мыслях милые черты. И наплевать мне на пороги, не так уж кру'ты. На все дожди найдем свои зонты.

Укрыть, согреть, обвить теплом и лаской. Сквозь время пронести, что сберегли. Наполнить вечность жизнью, сказкой. Перечеркнуть, что было до Земли.

Земли обетованной, столь желанной. Куда стремим летами мы мечты. Награда близко, окрестили долгожданной. И чередой мосты, мосты, мосты.