– Настя, ты разбила окно?

Вопрос классной руководительницы прозвучал так, будто бы она спросила: «Настя, у тебя вырос хвост?»

– Как это произошло?

– Учебник попал в окно, – едва слышно проговорила девочка.

– Ну вы подумайте только! Вместо того чтобы решать проверочную, они кидались учениками, – Ольга Федоровна явно начала звереть.

– Как это произошло? – повторила классная.

Настя молчала, опустив глаза в пол. Медленно поднялся Димка. В течение нескольких секунд стояла абсолютная тишина.

– Это был мой учебник, – наконец произнес Димка. – Я сбросил Настин на пол, ну, она и завелась.

Ольга Федоровна набрала побольше воздуха, собираясь разразиться гневной тирадой.

– Оба в коридор! – коротко скомандовала классная руководительница.

Учительницы покинули класс. Настя вышла из-за парты и побрела за ними. Димка неохотно пошел следом. Он пытался делать вид, что все происходящее его мало заботит, но даже кактусу на окне было абсолютно ясно, что это напускное.

– Итак, – сразу к делу перешла классная руководительница Зоя Михайловна, – до конца недели стекло должно быть на месте. – Мне неинтересно, как вы будете это делать. Время пошло.

Учительницы отправились в свои классы. Настя и Димка молча стояли в коридоре.

– Давай к завхозу подойдем, – первой нарушила молчание Настя.

– Пошли, – без энтузиазма поддержал Димка.

Завхозом в школе работал дедулька со второго этажа того самого дома, где жила девочка. Не то чтобы Настя надеялась, что он по-соседски поможет, но с чего-то нужно ведь было начинать.

Дверь в коморку, где обычно Петр Васильевич хранил инструмент, иногда строгал что-то или просто читал газету, была закрыта. Дети вернулись в класс.

Началась перемена.

– Настюха, айда окна бить.

8 б упражнялся в остроумии, никто будто бы и не понимал, что Насте сейчас не до шуток. Она подумала о том, что эти же самые люди испугались за нее всего час назад, и если бы она сама не призналась, то никогда бы ее не выдали.

Настя даже споткнулась по дороге к своей парте, так поразило ее открытие, сделанное только что. Оказывается, большинство людей не являются хорошими или плохими. Люди… всякие. В них столько намешано, что всякая там психология превращается в науку не о чем. Всю эту мешанину просто невозможно систематизировать.

Настя продолжала размышлять о своем открытии и по дороге домой. Она вспомнила соседа по площадке, дядю Петю, который спас котенка, вырвав его из рук малолетних мучителей. И этот же дядя Петя не менее раза в неделю орал на жену и лупил детей так, что сбегались не только жильцы смежных квартир, но и соседи, живущие на других этажах. Настя пыталась понять, как происходит эта смена добрых и злых настроений в душе человека, где хранятся все эти плохие и хорошие намерения, и что определяет выбор между черным и белым в каждом конкретном случае.

Ее мысли прервал легкий толчок в спину. Настя обернулась.

– Димка, напугал. Тебе ж вроде не в эту сторону.

– Я что подумал, давай рудакам ничего пока не будем говорить. Я брата попрошу со стеклом решить или что-нибудь еще надумаю. Если до завтра ничего не получится, тогда уж будем сдаваться по полной.

Настя нерешительно повела плечами. Разумеется, ей, так же как и Димке, не хотелось ничего объяснять дома по поводу разбитого окна. Только тайное ведь в большинстве случаев становится явным.

– Хорошо, но только до завтра, – наконец произнесла она.

– Конечно-конечно! Ну, я пойду к брату зайду. Пока.

Все эти «оконные» волнения заставили Настю на время забыть о ночной птице – то ли невероятном чуде, то ли волшебном сне. Девочка все больше склонялась к последней версии. Ну, в самом деле, это не могло быть правдой. Она бы замерзла в одной сорочке зимой на улице. Она бы не отважилась ловить таких мерзких тварей. Она бы визжала от ужаса, если бы ей пришлось прикасаться к ним. Она бы… Аргументы, которые приходили Насте в голову и были призваны доказать нереальность всего происходящего ночью, почему-то не убеждали до конца. Мешало ощущение, что началась другая жизнь, ощущение, что то, чего Настя ждала так долго, пришло, наконец.

Когда мать позвала ее ужинать, девочка все еще оставалась во власти странного возбуждения, связанного с мыслями о птице. Настя была уверена, что не уснет сегодня, что будет ждать свою ночную гостью. Потом ей вдруг пришло на ум, что мама наверняка заметила уже, что дочь витает где-то в облаках. Вопросов хотелось избежать.

Когда Настя подняла глаза от тарелки и взглянула матери в лицо, то увидела там… ничего. И это «ничего» пугало. Они находились рядом, совсем близко друг от друга, и одновременно страшно далеко. Мамино лицо походило на безжизненную маску.