– Я о тех двух маленьких, лишённых колючек мексиканских кактусах, которые, если пожевать, мало не покажется.

Слова длинноволосой женщины в красном сарафане привели Димонов в такое замешательство, что те застыли на месте, словно поражённые молнией.

– Они и, правда, дадут вам возможность увидеть то, чего не видят другие, – добавила Навка. – Но это последнее, что вы увидите.

О«Димон мгновенно побледнел и напрочь потерял дар речи. Вытаращив глаза от изумления и приоткрыв рот, он силился что-то сказать и не мог. Его приятеля, напротив, тут же бросило в жар. Уши Димона-А стали пунцовыми, словно его только что застали на месте преступления или уличили в том, что он так тщательно скрывал.

Тем не менее, сделав вид, что он тут совершенно не причём, Димон-А пришёл безгласному другу на помощь.

– Нет… никого мы здесь не встречали, – пробормотал он.

– Ясно.

Не говоря больше ни слова, женщина в красном сарафане оставила их и пошла дальше вверх по дороге. Слетевшая со склона белая голубка вновь последовала за ней.

– Отстань! – махнула на неё рукой Навка.

Голубка тотчас взлетела и закружилась над её головой. Хлопая глазами, О’Димон смотрел на удалявшуюся фигуру ясновидящей. К нему неожиданно вернулся дар речи.

– Как это она догадалась?

– А бес его знает, – пожал плечами Димон-А.

Больше не таясь, он разжал кулак и вновь показал приятелю два тёмных, засушенных кактуса на ладони.

– Ну что, сейчас заточим или потом?

– А там, возле вышек, менты, случайно, не стоят? – спросил О’Димон.

– Обычно не стоят, но сегодня особый день. Сегодня вполне могут стоять.

– Тогда давай сейчас, пока нас не обшманали.

О«Димон протянул руку за одним из кактусов.

В то же мгновенье ушедшая вперёд женщина неожиданно остановилась и повернулась к ним.

– Даже и не думайте! – крикнула она издали.

– А мы и не думаем, – стебаясь, ответил О’Димон.

– В таком случае очень скоро вы увидите её.

– Кого? – полюбопытствовал Димон-А.

– Свою нежить.

– Какую ещё нежить?

Навка усмехнулась.

– Вы будете очень удивлены, увидев её.

– Где же она? – деланно удивился О’Димон. – Почему я её не вижу?

Женщина в красном сарафане на мгновенье призадумалась, сомневаясь, стоит ли открывать им то, что она увидела в них ещё одну подселённую сущность. На это раз благодаря янтарному браслету.

– Потому что она… – Навка намеренно сделала паузу, чтобы ответ её прозвучал весомей, – …в тебе.

– Во мне? – недоумённо перепросил О’Димон.

– Этот бес уже давно сидит в тебе. Впрочем, и в твоём друге тоже.

– Да что вы говорите! – усмехнулся Димон-А.

Она явно издевалась над ними. Поверить в то, что говорила им женщина в красном сарафане, было невозможно. Как-то не вязался её обольстительный облик с тем, что она прорицала.

– Более того, очень скоро вы увидите ещё и змею.

– Какую ещё змею?

– Такую, – ответила Навка.

Сжав пальцы в кулаки, она соединила руки над головой, показав им замкнутый круг.

– Уробороса? – насмешливо спросил всезнающий О’Димон.

– Нет, амфисбену.

– Амфисбену? – неожиданно удивился он. – У которой две головы?

Навка кивнула.

– Чёрт подери, сколько же всего интересного мы сейчас увидим! – загорелся Димон-А.

Поняв, что переубедить парней ей не удастся, Навка вздохнула и пошла дальше вверх по дороге.

– Ну и что делаем? – неуверенно спросил О’Димон.

– Делаем, что изволим, – решительно ответил Димон-А.

– Ну, тогда погнали! – О’Димон смело, не таясь, отправил свой кактус в рот. Второй кактус исчез во рту Димона-А. Оба молча и усиленно принялись жевать что-то явно несъедобное.

– Фу, какая гадость, – поморщился Димон-А.

– А по мне так вроде ничего, – не согласился с ним О’Димон.

Глядя в спину удалявшейся женщины в красном сарафане, Димон-А предположил:

– А может, у неё просто крыша поехала, паранойя там или какой-нибудь синдром?

– Я бы не сказал, – покачал головой О’Димон. – В чём-то она права. В тот раз я, действительно, почувствовал в себе змею.

– Какую ещё змею?

– Ту самую, которая, свернувшись спиралью, спит в крестцовой кости у каждого человека, – со знанием дела ответил О’Димон. – Йоги называют её кундалини.

Ещё со школы увлёкшись змеями, как реальными, так и мифическими, О’Димон знал о них практически всё, что можно было вычитать в интернете. Интерес к серпентологии возник у него сразу же после того, как однажды в лесу в Пуще-Водице его едва не укусила гадюка, выскользнувшая из-под ног.