– За это не беспокойся, брат, – кивнул головой князь Дмитрий. – С Иваном у меня – серьезные дела! Я никогда не забуду его поступков! Стыд ему и позор! Этот Иван пошел по пути известных клятвопреступников, своего батьки и брата Юрия! У него нет ничего святого! Надо же: бросил свою умиравшую супругу и устремился в Орду с доносами!

– А зачем ему жалеть свою супругу, если он давно хотел от нее избавиться? – усмехнулся Василий Карачевский. – Говорят, что та несчастная женка, родившая ему столько детей, жила в голоде и холоде! Он ее безжалостно уморил!

– Я ничего об этом не слышал, брат, – покачал головой князь Дмитрий, – но тебе верю…Ходят слухи, что он уже снова женился…Но не знаю, кто его супруга, княгиня или боярыня…

– Вот тебе подтверждение моих слов: и года не прошло после смерти супруги, а он уже – новобрачный! – усмехнулся Василий Пантелеевич. – А его бояре, приезжавшие в Козельск, говорили, что тот жадный Иван горько плакал на могиле супруги и, якобы, истово молился!

– Москвичи умеют восхвалять своего князя, – нахмурил брови брянский князь, – и скрывать все его мерзости! Но там не все ладно! Разве ты не слышал о бесконечных ссорах между ними? Всем известно, что вражда московского тысяцкого Василия, сына Протасия, с боярами Босоволковыми едва не дошла до кровавых стычек! У самих нет порядка, но лезут в чужие земли со своими поучениями! А кто их послушает – жестоко страдает! Вот, к примеру, Великий Новгород. Связался с Москвой, а теперь не знает, как избавиться от этой дружбы! Когда Москве нужно серебро, чтобы задобрить царя и его приближенных, несчастный Новгород должен щедро раскошеливаться! Вот и опять Иван пошел на Торжок, чтобы вымогать серебро у новгородцев…Новгородцы не захотели оплачивать чрезмерные расходы этого бесстыжего Ивана, так он перерезал со своими войсками их торговые пути! Вот какой это верный друг!

– Этот Иван хитрей степной лисицы! – бросил Василий Карачевский. – Он оговаривает нас в Орде за связи с Литвой, а сам уже давно заигрывает с Гедимином! Разве ты не знаешь, что он выкупил из ордынского плена литовского князя Нариманта?

– Знаю, – кивнул головой Дмитрий Романович. – Тот Наримант попал в плен по своей глупости: пошел на татар с небольшим войском, а когда был разбит, посчитал за позор спасаться бегством! Но Иван Московский заплатил за него немалую мзду! Вот я и думаю, почему этот Иван так жаден, когда дело касается его родственников и своих, русских, и так щедр к чужеземцам и татарам?

– Это, брат, и для меня – загадка! – буркнул Василий Карачевский. – Трудно понять поступки этого Ивана! Он не только выкупил Нариманта, но и крестил его в православной церкви, присвоив ему русское имя «Глеб»!

– А потом отпустил Нариманта в Литву! – усмехнулся князь Дмитрий. – Это попахивает дружбой с Гедимином, батюшкой Нариманта! А нам такое вменяет в грех! Вот какой этот злодей бесстыжий!

– А царь Узбек обо всем этом знает и не гневается! – возмутился Василий Карачевский.

– Неужели знает? – нахмурился брянский князь. – Иван же выкупил Нариманта не у царя, а у мурзы Ахмыла! Ведь тот литовец попал в плен к нему! Этот скупой Иван задобрил новгородским серебром уже всех знатных татар!

– Я думаю, что шила в мешке не утаишь! Многие татарские вельможи знают о состоявшейся сделке и давно уже уведомили государя! Однако о том, что Наримант отпущен в Литву, царь может не знать! А если ему сообщить о сношениях Ивана с Литвой? Пусть бы знал, что главный доносчик – сам связан с царскими врагами!

– Этого не надо делать, брат! – категорически возразил Дмитрий Романович. – Мы не должны пятнать себя доносами на русских князей! Пусть даже он – Иван Московский! Великий грех – оговаривать христианина перед бусурманами! Забудь даже думать об этом! Пойдем-ка лучше с тобой в баньку! С медами и красивыми девицами!

– Стар я уже для девиц, – пробормотал князь Василий, потирая свою седую голову.

– Еще не стар, брат! – усмехнулся князь Дмитрий. – А если и стар, так что же с того? У меня есть такие славные девицы, что поднимут даже покойника! Неужели ты не помнишь?

– Помню! – весело поднял голову карачевский князь. – На всем белом свете нет лучше женок, чем ваши брянские красавицы! Я с радостью пойду с тобой в баню!

Великий владимирский и московский князь Иван был доволен. Все у него получалось в этот год! Наконец-то ему удалось добиться милости от ордынского хана, который, задобренный богатыми дарами, лестью и умелой «видимостью правды», стал всецело доверять хитрому русскому князю. С помощью своих «верных людей», затесавшихся в ближайшее окружение не только соседних русских князей, но даже великого литовского князя Гедимина, Иван Даниилович добывал такие ценные сведения, что всегда мог использовать их для «оговора» своих соперников или тех князей, которые не желали с ним сотрудничать. А ценные сведения, сдобренные новгородским серебром, были неотразимым оружием!

Вот и теперь князь Иван Даниилович добился от новгородцев «черного бора». Это серебро он с большим трудом выжал из богатого города. Когда его «скромные просьбы» о дополнительном «ордынском серебре» дошли до ушей новгородской знати, все ее представители были чрезвычайно возмущены и решили не отвечать на запрос московского князя. Тогда Иван Даниилович повел свои войска на окраинные новгородские земли, занял без боя Торжок и Бежицкий верх, однако, безуспешно там простояв, не решился идти дальше и направился в свой Переяславль. Там его ожидали новгородские бояре во главе с архиепископом Василием. Последний долго упрашивал великого князя уменьшить поборы: Новгород давал пятьсот рублей в серебряных слитках, но князь Иван требовал две тысячи!