Великий суздальский и тверской князь рассчитывал на легкую победу. Он думал тогда, что новгородцы, напуганные его большим войском, даже не вступят в сражение, а сразу же признают свои «ошибки», вернут великокняжеских наместников назад и, само собой, выплатив очередной выкуп серебром, обеспечат его людей продовольствием и фуражом, достаточным для возвращения в Тверь. Новгородцы же, к всеобщему изумлению, не только не сдались на милость победителя, но, узнав о движении великокняжеского войска, решительно приступили к сбору ополчения. В этом их поддержали едва ли не единодушно жители не только всех городов и волостей Господина Великого Новгорода, но даже Псков. – К нам отовсюду идут люди – от псковичей, ладожан, русских, карелов, ижорцев и вожан! – радовались новгородцы.

К тому времени, когда великий князь Михаил подвел свое войско на расстояние в пятьдесят верст от великого города, в Новгороде скопилось такое большое ополчение, что ни о какой сдаче или выгодном для Твери мире не могло быть и речи.

– Присылай к нам людей, великий князь, – сказал прибывший в шатер Михаила Ярославовича новгородский посланец, – чтобы посмотрели на наше войско! Ты узнаешь о нашей силе и поймешь бессмысленность войны! У тебя нет такого числа воинов, чтобы сражаться с Великим Новгородом! Пусть приходят!

Князь Михаил не отказался от предлагаемой ему самими недругами разведки, и когда те, побывав в городе, вернулись, понял из их объяснений, что дело его не совсем удачное. – Только напрасно погубим воинов, – сказал ему смело молодой боярин Федор Акинфиевич, – но город не победим!

В довершение ко всему, простояв бесплодно несколько дней, великий князь Михаил неожиданно заболел и слег, подхватив то ли простуду, то ли болотную лихорадку. Он не раз пытался, преодолевая жар, выходить из своего шатра и собирать в поход на решительную битву воинов, но всякий раз чувствовал себя настолько плохо, что вновь и вновь возвращался в шатер и ложился, мокрый от горячечного пота, в свою походную постель.

– Сам Господь карает нашего князя, – бурчали тверские бояре. – Зачем нам тут оставаться? У нас совсем нет запасов, и вот-вот наступит голод!

Наконец, они не выдержали, и к великому князю был направлен, общим боярским решением, самый старый из них – Теребун Лаврович. Переступив порог и перекрестившись, седовласый боярин сразу же подошел к лежавшему в горячке князю и громко сказал: – Пора бы, мой господин, возвращаться назад, в нашу славную Тверь! На этот раз у нас нет удачи, и, мало того, мы видим неблагоприятные предзнаменования…Мы все, твои верные бояре и старые дружинники, просит тебя отдать приказ об отступлении! Здесь нам не будет счастья!

Князь молчал и, лежа на спине, думал. – Еще новая беда – начался падеж лошадей, – пробормотал старик, – и близится лютый голод…

– Это ничего, мой славный боярин, – тихо сказал, прикрывая рукой глаза, больной князь, – мы все равно выстоим! Вот только я оклемаюсь. А там дадим жестокий бой…И ощиплем этих подлых новгородцев, как жалких кур!

– Говорят, что князь Юрий собирает большое войско, – буркнул раздраженный боярин, – и готовится к походу на нашу несчастную Тверь…

– Неужели? – поднял голову князь Михаил и присел. – Откуда такие слухи?

– Да вот, об этом рассказали приехавшие в Новгород купцы, – соврал боярин. – Мы хотели привести к тебе этих людей, но ты был слишком болен…Пришлось этих купцов отпустить в город…

– Почему?! – возмутился князь Михаил. – Надо было их задержать! И потребовать за них мзду от новгородцев. А если бы отказались их выкупать, отняли бы все товары…

– Это были брянские люди, – покачал головой старый боярин. – А я знаю, что ты их не обижаешь…Вот почему мы не захотели тебя огорчать…

– Брянские, говоришь? – встрепенулся князь Михаил. – Тогда это серьезное дело! Купцы князя Романа не будут нас обманывать…Ах, значит, этот злобный Юрий хочет воспользоваться моим отсутствием? И угрожает Твери! В самом деле, надо уходить! Собирай же бояр и моих старших воинов, Теребун Лаврич! Готовьтесь к отходу!

– Хорошо, мой господин! – обрадовался старик. – Тогда я побегу и позову бояр!

В этот же день войско князя Михаила Ярославовича, снявшись со своей стоянки, быстро двинулось назад, но не по прежней, хорошо объезженной, всем известной дороге, но по другой – лесной, «краткой», как говорили местные проводники. – Обещают привести нас в Тверь за четыре дня! – ликовали тверские бояре. – Тогда нам хватит харчей и сена!

Однако новгородские проводники, прикинувшиеся преданными князю Михаилу, завели тверское войско вовсе не на кратчайшую дорогу, но в глухой, болотный лес и уже на третий день пути, обманув небдительную стражу, сбежали.

Только теперь тверичи поняли, какую жестокую кару подготовили им враги.

Долго плутали они среди озер и болот, измучившись от усталости и голода. От болотной сырости, частых дождей и тяжелой дороги, воины заболевали и едва переставляли ноги. На десятый день пути они в отчаянии стали резать своих усталых и больных лошадей и лишь на некоторое время утолили жестокий голод. Вскоре от полутысячной конницы Михаила Ярославовича не осталось и следа: конница превратилась в пехоту.

– Вырубайте кустарник и мелкие деревья! – приказал больной, напуганный, как ему казалось, Божьей карой, князь. – Нечего искать пролысины: там лишь одни болота!