Мурза Товлубей был сильно разочарован русским князем и даже разгневан. – Я отомщу ему за такую обиду! – сказал он в сердцах, как только его гости ушли. – Какой жадный коназ! Однако его подарки неплохи…Значит, надо его как-то по-другому растрясти…И зачем мне гневаться: я всегда выужу свое серебро! – И татарский мурза, обладавший невероятным хитроумием, уселся на свой мягкий топчан, обдумывая возможное дело.

Князь Дмитрий тем временем вернулся к себе и залег на теплый мягкий диван, вспоминая увиденных красавиц. – Хороши были девки! – рассуждал он про себя в волнении. – И если бы не большая цена, я бы с удовольствием попробовал их всех!

Неожиданно из соседней комнаты выбежал слуга и доложил князю, что к нему пришла какая-то женщина и просит ее принять.

– Видно, какая-то гулящая девка, пришедшая за серебром, – подумал князь, но чувствуя в себе сильное желание и неуспокоенное волнение, махнул рукой: – Зажги, Копыл, свечи и пусти сюда эту женку!

Слуга исполнил княжескую волю и как только опочивальня осветилась свечами, вставленными в особые, прибитые к стенам резные стаканы, удалился, оставив стоявшую перед князем женщину, укрытую с головы до ног плотной тканью: нарядом мусульманки.

– Ну, ладно, кто ты такая? – вопросил князь, с любопытством глядя на нежданную гостью.

– Я – Веселка, – сказала звонким приятным голосом незнакомка и быстро, одним движением руки, сбросила с себя громоздкое одеяние, оставшись нагой и прикрыв руками грудь.

– Какая красавица! – вскричал в восторге князь Дмитрий. – Белокурая, с дивными голубыми глазами! И на славном месте – тоже светлые волосы! – Он устремил свой жадный взор к женской промежности. – Иди же сюда, желанная Веселка!

Последняя не заставила себя долго ждать, и князь всю ночь, не зная усталости, несмотря на недавний поход в веселый дом, так и не сомкнул глаз до рассвета.

– Мне хорошо с тобой! – весело говорил он, обнимая девушку. – Ты даже сумела сохранить для меня невинность! Благодарю тебя, моя нежная прелестница!

Дмитрий Романович пробудился лишь к полудню и, ощущая на себе нежные руки красавицы, испытал чувство гордости за свою мужскую силу и неуемное желание.

– Откуда ты, сладкая красавица? – спросил он, наконец, девушку, приходя в себя после небольшого отдыха. – Неужели ты прислана сюда каким-то мурзой?

– Нет, милый князь, – ответила девица. – Я сама убежала к тебе от злобного Товлубея! И увидела тебя вчера на пиру…Я его пленница, из разоренной татарами Рязани!

– А почему ты не вышла передо мной? – удивился князь Дмитрий. – Я бы обязательно тебя выкупил! А сейчас я пойду к Товлубею и узнаю его цену!

– Я потому тогда не вышла, славный князь, – проворковала девица, – что этого не хотел сам Товлубей! Он решил забрать меня в свой гарем или подарить своему другу, злобному Черкасу! А я так испугалась, узнав об этом: они такие злобные и жестокие! Потом я сбежала к тебе.

– Как тебе это удалось? – удивился Дмитрий Романович. – Я знаю, что татарские женки не имеют права выходить наружу без разрешения своего господина! И как ты нашла мою отдаленную юрту, не зная татарского языка?

Девушка покраснела и замялась.

Неожиданно в княжескую опочивальню забежал слуга. – Славный князь! – крикнул он, не обращая внимания на лежавших, обнаженных, князя и девушку. – К тебе идут татарские мурзы со злыми и свирепыми лицами! Вставай! Неужели что-то случилось?!

Дмитрий Брянский быстро вскочил со своего ложа, схватил протянутый слугой мягкий зеленый халат и едва успел его набросить, как в опочивальню вбежали мурзы Товлубей и Сатай.

– Вот она где! – кричал, размахивая руками, разгневанный Товлубей. – Нагая и на ложе этого злого Дэмитрэ! Нет сомнения, что он уже познал ее и навеки меня опозорил!

– Но это случилось не по моей воле! – оправдывался Дмитрий Романович, чувствуя себя одураченным и виноватым. – Эта девка пришла сюда сама, и я не знал, что она – твоя рабыня!

– Не знал?! – взвизгнул Товлубей. – Ох, не лги, бесстыжий коназ! Я не прощу тебе этой обиды и вскоре с тобой рассчитаюсь!

– Зачем поднимать такой шум, почтенный Товлубей? – вмешался в разгоревшийся скандал мурза Сатай. – Ты лучше присядь и подумай. Здесь нет никакого позора: бесстыдница-девка сама от тебя сбежала. Ее и следует беспощадно казнить! – И он протянул руку к рукояти своего длинного кривого меча.

– Постой же, Сатай, – пробормотал растерянный брянский князь. – Не надо ее убивать! Я готов заплатить этому почтенному Товлубею за его убыток! Назови же цену, славный полководец!