Князь Иван Даниилович, согнувшись, прошмыгнул через длинный дворцовый коридор, приблизился к еще одной – легкой камышовой двери, которую распахнули перед ним двое стражников, и, осторожно перейдя порог, упал на колени.

В просторном приемном помещении ордынского хана царила полная тишина.

Московский князь подполз, как обычно, к золоченым ступеням ханского трона и молча лег перед ханом, не поднимая головы.

– Салям галяйкюм, Иванэ! – раздался громкий, но без суровых тонов, ханский голос.

– Вагаляйкюм ассалям! – ответил князь Иван с некоторым акцентом. В отличие от старшего брата, он с трудом освоил татарский язык и, хотя хорошо понимал татарскую речь, сам говорил еще недостаточно внятно, а потому попросил накануне ханского приема, чтобы во дворце на всякий случай присутствовал толмач – переводчик, который и стоял нынче рядом с советником Субуди по левую руку Узбек-хана.

– Садись, Иванэ! – приказал ордынский хан. – По нашему обычаю!

Московский князь приподнял свое рослое, грузное тело и уселся на корточки на том же месте, где лежал, окруженный сарайской знатью.

– Ну, а теперь говори, – распорядился хан, – что у тебя за просьба? Впрочем, я знаю и без твоих слов: ты хочешь мести за своего брата, убитого бестолковым Дэмитрэ!

– О, мудрый из мудрых, о, солнце из солнц, великий и всемогущий государь! – сказал, как пропел, князь Иван, путая татарские слова с русскими. – Я пришел не за этим. У меня нет на сердце злобы к тому непутевому Дмитрию…

– Ты уж лучше говори на своем языке! – буркнул раздраженный хан. – А я приставлю к тебе книжного человека, чтобы научить хорошему татарскому…А пока говори через толмача, чтобы можно было понять твою бестолковую речь!

– Хорошо, государь, – сказал по-русски князь Иван, вновь повторив свои славословия и неожиданный для хана ответ.

Ордынский повелитель, выслушав переводчика, удивился. – Неужели это так, – промолвил он, не веря своим ушам, – и ты не хочешь расправы над Дэмитрэ?

– Именно так, государь, – поднял голову князь Иван, вглядываясь в черные, но улыбающиеся глаза Узбек-хана. – Мне нужен только твой праведный суд! Ты сам решишь, надо ли его карать или миловать…

– Ах, так! – усмехнулся молодой хан. – Значит, ты хочешь переложить на мои плечи всю ответственность за кару Дэмитрэ?

– Я не хочу ничего на тебя перекладывать, государь, – опустил голову князь Иван. – Но я полагаю, что только ты один вправе лишать жизни своих жалких рабов!

– Что ж, Иванэ, – улыбнулся Узбек-хан, – твой ответ хорош и неглуп! Какой же ты хитрец! Мы, к тому же, осмотрели твои подарки и довольны тобой! Но скажи мне, Иванэ, неужели ты не хочешь смерти ни одному коназу?

– Ни одному, государь!

– А коназу Дэмитрэ из Брэнэ?

– А зачем мне желать ему смерти, славный государь? – спросил, поднимая, как бы в молитве, руки Иван Даниилович. – Брянский князь не причинил мне зла…

– Однако же твой покойный брат Юрке не раз оговаривал этого Дэмитрэ? – нахмурился Узбек-хан.

– Так то был мой брат, – ответил, глядя вниз, московский князь. – Видимо, этот Дмитрий обидел его чем-то…Но я не знаю, в чем там было дело…Может, из-за земли или дружбы того Дмитрия с поганой Литвой…

– Дмитрий не дружит с нашими врагами! – решительно сказал хан Узбек. – Зная об этом, я не верил словам покойного Юрке! А теперь предупреждаю и тебя, Иванэ: говори мне только одну правду и не смей лгать! Понял?

– Понял, могучий государь! – громко сказал, выражая свою полную готовность беспрекословного подчинения воле хана, князь Иван.

– Ну, тогда иди, Иванэ, – махнул рукой хан Узбек, – и жди моего решения в гостевой юрте. Также запомни, что если будешь соблюдать мою волю не только словами, но и делами, ты не только удержишь в своих руках Мосикэ, переданную тебе моей щедрой рукой, но получишь в держание Уладэ-бузург или Суждалэ! Иди же, айда!

– А теперь, мои верные люди, послушаем других коназов, – сказал ордынский хан после ухода московского князя. – Сходи-ка, Хошой, – он поднял руку, – в холодную темницу и приведи сюда коназа Дэмитрэ. И также доставь сюда его брата Алэсандэ и другого Алэсандэ, из Нэвэсилэ! И быстрей, Хошой!

– Слушаюсь и повинуюсь, премудрый государь! – вскричал ханский слуга и быстро выбежал исполнять приказ своего повелителя.

Тем временем Узбек-хан продолжил совещание с ордынской знатью. – Мои верные люди говорили много суровых слов об этом Дэмитрэ из Тферы, – сказал ордынский хан, – и сулили ему жестокую кару. Но я не хочу лишать его жизни из-за этого мерзкого Юрке! Что вы скажете, мои верные люди?

– Твое милосердие не знает границ, государь! – сказал сидевший неподалеку на пушистом персидском ковре имам Ахмат. – Однако Дэмитрэ очень виноват перед тобой: никто не имеет права без твоей воли лишать жизни любого человека, даже мерзкого коназа! И тем более в Сарае! Это преступно и оскорбительно для твоей власти, государь! Значит, его надо казнить! Хотя я знаю, что этот вспыльчивый князь правдив, обладает душевной простотой и принес немалую пользу твоей казне…Но никому не дозволено так нагло распускать руки!