Шрифт:
– Я по части ведения боя крепче,– отшучивался Крупеня.
– Я это понимаю,– отвечал Пашка.– Я ценю это у вашего поколения, но это разве все?
Крупеня знал, что не все. Знал и другое – заполнить пробелы уже не удастся. И надо доживать жизнь без Писарева и Достоевского. С одним умением воевать. Только бахвалиться этим нечего. Хотя это, пожалуй, единственное, что ему зачтется, когда положат его в конференцзале заострившимся носом кверху. Что бы там ни говорили, а ордена и медали на подушечке у него будут настоящие, добытые кровью. А остальное – дым. Жаль, черт возьми, жаль, что он не написал повесть о коте. Как великолепно он отползал на брюхе, как он сохранял свою белоснежную индивидуальность. Как брезгливо отходил он от ящика с песком, так до конца и не привыкнув, не примирившись с тем, что у него, красавца, могут быть такие вульгарные потребности. Тут на него, Крупеню, подействовала форма,– картотека «животной» литературы. Почему он тогда не спросил, много ли в картотеке было собак, слонов, кров? Интересно бы посмотреть…
К утру он задремал, а когда проснулся, дома уже никого не было. Он попил чаю, постоял у окна кухни – напротив строили новый дом, и ему нравилось на это смотреть, подавил бок, пока не болело, и стал собираться на работу. Не сметь! Все в порядке. Надо закончить сегодня эту историю с «телегой» на Олега (ишь ты, как в лад), поговорить с Асей. Чего-то она сразу засуетилась. Позвонить Василию. Это черт знает что! Сын ушел из дома, а он принципиально не реагирует. Это аномалия. Так не бывает. Еще что? Да! Опять сдохли рыбы в редакционном аквариуме. Надо убрать из холла этот аквариум, Вовочкино нововведение. Хватит экспериментов. И еще: его приглашали сегодня на заседание секции публицистов. Благодарю покорно! Заседайте без меня! Хватит! Бок не болел. Не сметь! Не сметь вспоминать о боли! Дрессированные мысли отползали на брюхе.
Соседка по гостиничному номеру Зоя собирала чемодан. Ася еще лежала и наблюдала за Зоиными хлопотами. Чемодан был большой, мягкий, на «молнии». Зоя побросала в него свертки, сверточки, пакеты, и теперь чемодан не закрывался. Тогда она высыпала все на пол и снова начала бросать, уже сердясь, но «молния» и на этот раз не хотела стягивать раздувшееся чемоданное чрево.
– У меня есть пустая сумка,– сказала Ася.– Возьми.
Зоя метнулась в прихожую.
– Я вам потом вышлю!
– Ради бога! – Ася махнула рукой.– И не думай.
Уже через пять минут и чемодан и сумка стояли рядом, и Зоя, вздохнув, села прямо на пол. Лицо у нее стало облегченным и спокойным.
– Кого-то к вам вместо меня подселят? – сказала она.
– Мне все равно,– ответила Ася.– Мы с тобой ведь почти не встречались.
– Вы всегда приходили поздно!
– И буду! – засмеялась Ася.– Куда мне торопиться. Ты мне лучше скажи: ты довольна, что побывала в Москве? Видела что-нибудь интересное?
– Много. Нас водили. И новый цирк видела, и новый МХАТ, и Шмыгу. И в церкви была.
– Тоже водили?
– Тоже. Показывали картины.
– Понравилось?
– Как вам сказать? Красиво. Но от этой красоты мне лично становится грустно.
– Это хорошо…
– Хорошо? Нет, это как раз плохо. Человек должен быть бодрым, энергичным…
– А иногда – грустным.
– Почему? – возмутилась Зоя.– Почему?
– Для разнообразия. Ну, представь, что все вокруг тебя всегда бодрые и энергичные…
– А я других вокруг себя и не держу. Нос повесил – катись.
– Ишь ты… Мы когда с тобой встретились, ты сказала: «Меня зовут Зоя. В честь Зои Космодемьянской». Зачем ты так говоришь?
– Потому что имя у меня странное. Сейчас никого так не называют. Я была одна и в классе, и в лагере. И вообще я ни разу не встречала ни одной Зои. А с одним парнем раз познакомилась, он спрашивает: «Зоя? Это что за имя? Может, Зая?»
– Он шутил.
– Ну, да! Он действительно не знал. И никогда не слышал про Зою Космодемьянскую.
– Он не русский?
– Коля Сидоров? Просто не слышал!
– Не может быть!
– Еще как может! Я ему о ней рассказала.
– Вот он этого и хотел. Чтобы ты рассказала.
– Да нет же! Удивился. Говорит, про «Молодую Гвардию» знаю, про Матросова знаю, а про Зою не слышал.
– Странно!
– Как хотите считайте. У тебя есть дружок?
– Навалом!
– Я про единственного.
– Между прочим,– Зоя в упор посмотрела на Асю,– я уже жила с мужчиной.
Ася покраснела. «Тьфу ты, черт! – подумала она.– Зачем она так? И чего она ждет от меня?»
– Ты считаешь, что об этом надо объявлять по радио?
– Вы так спросили меня про парня, будто я в шестом классе.
– Извини,– сказала Ася.– Это меня не касается.– И в душе возмутилась: Почему не касается? Девчонка совсем! Вожатая. И так обнаженно, откровенно: жила с мужчиной.– Об этом, Зоя, не сообщают встречным и поперечным.
– Вы ведь тоже первую ночь не пришли ночевать. А у вас есть муж, между прочим!
– Господи! Да я же была у подруги.
– Тайна?! – ехидно сказала Зоя.– Просто все вы, взрослые, когда сами что делаете – вам можно, а нам ничего не прощаете.