Стакан был покрыт клейкой сукровицей, но это не имело значения. Человек пританцовывал на цыпочках, горлышко бутылки отбивало звонкую трель о край стакана. Муравьи аплодировали. Он сделал глоток, и горячее электричество потекло по пищеводу. Хвала небесам! Have you ever seen the Rain! Грустная баллада в исполнении группы Криденс, звенела как победный марш! Прошли годы поисков и разочарований, прежде чем он постиг великое искусство опохмела. Жидкость ударила в небо, заслезились глаза, но то были добрые слезы.

Пошарив в пепельнице, он обнаружил целую сигарету, и окончательно уверовал в Бога. Он затянулся сигаретой, в животе заурчало.

Последний раз он закусывал накануне днем. В кафе, где пытался договориться с круглолицей шатенкой. Она с интересом изучала его разноцветные глаза, и позволяла себя гладить по бедрам. У кавалера стал заплетаться язык, и сам он оказался похож на симпатичного бродячего пса. Поняв, что девушка ускользает как скользкая плотва, он выклянчил у незнакомки мелочь. Кажется, это было вчера. Или на прошлой неделе? Время не имело принципиального значения – у него были сны.

После двухсот граммов водки руки перестают трястись, и кончики пальцев становятся горячими и чувствительными. В облупившемся зеркале отразилось темное лицо моложавого алкоголика. Он боялся своего отражения, и где то слышал, что если смотреть в зеркало бесконечно долго, можно увидеть собственную смерть. Зеркало запотевало, спиртовые испарения смешивались с клубящимися парами горячей воды, бриться и стоять под теплыми струями воды было приятно.

Оскар расчесал густые волосы, легкий иней рассыпавшийся по локонам нравился девушкам, а тонкий шрам под левым глазом, заставлял думать, что его обладатель пережил драму. Голые ветви прильнули к окну, на улице накрапывал мелкий дождик. В комнате стояла на две трети целая бутылка водки, в холодильнике гроздью выстроились десяток яиц. Он вышел на кухню, поставил на плиту сковороду.

– Глаза у тебя забавные! Это линзы такие? – произнес за спиной женский голос.

Яйца выскользнули из рук, и шлепнулись на пол. Девушка уселась на стул, закурила, и пустила тонкую струйку дыма.

– Ты уничтожила мой завтрак! – пробормотал мужчина – а возможно и обед…

– В хате полно еды, малыш!

– А он…

– Он ушел. И баночку пива для меня.

Оскар поспешил в комнату, взял кусок копченой свинины, пару банок пива и пачку сигарет.

– Вот! – он выложил добычу на стол, – Я вообще-то не привык брать чужое…

– Ну да! – усмехнулась девушка. – А как тебя зовут? – незнакомка без стеснения разглядывала его, как редкое насекомое.

Оскар представился.

– Как драматурга и педераста!

– Ты на собаку похож…

Она встала, приблизилась вплотную, острые груди коснулись шеи.

– Ну точно – собака! И пахнет от тебя как от пса, и глаза разноцветные!

– Я только что из душа!

– Люди часто бывают схожи с животными, не замечал? А пахнет от тебя… – она помахала ладонью перед лицом, – Качественный перегар!

Хлопнула входная дверь, по босым ступням скользнул холодный воздух, незнакомка равнодушно курила.

– Собака… – задумчиво повторила она, – не пойму, какой породы?

– На овчарку? – Оскар прислушивался к звукам, доносящимся из коридора, и был действительно похож на трусливого сторожевого пса. – Немецкая овчарка!

– Нет!

Голос у нее был мягкий, грудной, при разговоре она чуть сглатывала окончания. – Не думаю…

– Тогда на добермана! – он оскалил зубы, и вытаращил разноцветные глаза.

– Чушь полная! – смеялась незнакомка. Она взлохматила шерсть на его голове. От прикосновения женских пальцев пересохло в горле.

– Ну тогда хотя бы на ризеншнауцера!

– Ни в коем случае! – хохотала девушка. – Я такой породы не знаю. Подумаю и обязательно сообщу. Нельзя оставлять тебя беспородным… – она повернулась и быстро ушла в комнату. В дверном проеме показалась лохматая собачья голова. Пес радостно скалил желтые клыки, с розового языка на пол стекала слюна. Так собаки потеют, а пот и слезы у животных имеют одинаковую биохимическую основу. Пес смотрел на человека и плакал.

Вонь сгорающей сковороды наполнила кухню. Оскар бросил ее в мойку, ударила струя шипящей воды. Есть расхотелось. В комнате он плеснул водки на дно стакана, зажевал куском мяса. Прокрался к соседям. На столе стройными рядами красовались бутылки, но отчего это оставило его равнодушным. Он втягивал тяжелый утренний воздух непроветренной комнаты. Запахов было множество – резкий мужской одеколон, с примесью пота, тяжелый перегарно дымный угар после вечеринки, пахло сексом. И чем то другим, едва различимым.