Рэнт вновь отвесил поклон:

— Я проявил непростительную глупость с этим клочком бумаги. Для меня самого было бы лучше, если бы полиция его нашла там. Вы не причинили мне вреда. И я уверен, что не стремитесь к этому. — Он указал на ее чемоданчик. — Рад был оказать эту маленькую услугу. — Он еще раз поклонился, повернулся и ушел.

Наверху она изловила Белдена и узнала, что мистер Фольц в студии с прочими членами семьи… очевидно, на совете. Она отправила дворецкого с просьбой к миссис Сторс принять ее, и он скоро вернулся, сообщив, что ей дозволено войти.

Студия в Берчхевене, как и в большинстве богатых американских домов, была комнатой, где хозяин дома предавался беспрепятственно тем чудачествам, которые могли взбрести ему в голову, — и парадокс заключался в том, что в эту головушку не приходила даже мысль, что здесь можно было учиться или просто работать. Дол никогда в ней не была, но догадывалась, что там внутри. При сложившихся обстоятельствах ей было не до осмотра хранящихся там сокровищ: гигантской форели, охотничьих трофеев, радиоаппаратуры, вставленного в рамку диплома колледжа и головы горного барана со Скалистых гор…

Миссис Сторс сидела наискосок от окна. Рядом с ней, прямая как палка и все еще не оттаявшая, сидела Джэнет Сторс. Мартин с Сильвией занимали кожаный диван, рядом с радиоприемником. А в большом кресле у стола сидел человек с подстриженными седыми усами и быстрыми серыми глазами. Вид у него был печальный и одновременно важный, в руках он держал бумагу, по которой сразу было видно, что это завещание.

— Да, моя дорогая? — сказала миссис Сторс. — Это мистер Кэбот. Он… был адвокатом моего мужа.

Мисс Боннер, Николас. Вы хотели видеть меня?

Дол сжимала в руках кожаный чемоданчик. Она кивнула:

— Всех вас. Мне неприятно, что я помешала, но это не отнимет много времени. Я ставлю эксперимент. — Она подошла к столу и водрузила чемоданчик на него. — Пожалуйста, не задавайте мне вопросов и не думайте, что я Пульчинелла.

Она открыла крышку. — Я только что сняла отпечатки пальцев у мистера Рэнта. Мне необходимо снять у вас тоже… У всех. Начнем с вас, мистер Мартин?

Начался шум. Что-то воскликнула Сильвия, мистер Кэбот возмущенно заявил:

— Позволю себе спросить, кто она вообще, эта женщина?

Дол, пожалуй, излишне недолюбливала адвокатов.

Из-за своего печального опыта общения с ними после банкротства и смерти отца. Она вздернула подбородок:

— Я детектив, которого мистер Сторс нанял вчера утром и пригласил сюда. Мои дела — это мои дела, а вы занимайтесь своими. — Дол повернулась к нему спиной. — Я тут не в песочные куличики играю. Мне нужны ваши отпечатки пальцев, или есть причины, по которым вы не желаете этого делать?

Мартин встал:

— У меня ты можешь снять, если хочешь. Это правда, что у Рэнта ты уже сняла? — Он двинулся к столу.

— Да, представь себе. Вот так. — Дол показала ему, что делать, сняла отпечатки всех десяти пальцев, смыла чернила. Руки у него были нервные, но сильные, с длинными, чувствительными пальцами. Мартин с интересом посмотрел на отпечатки. Дол спросила: — Ты будешь следующей, Сильвия?

Сильвия подошла к ней. Вмешался адвокат:

— Минутку, мисс Рэфрей. Мне кажется…

— Не беспокойтесь. — Сильвии процедура была не в диковинку — ей и прежде приходилось частенько в этом практиковаться. — Это Дол Боннер, мой партнер. Не знаю только, за каким чертом это ей понадобилось, но, видимо, надо… Для меня этого достаточно… Так хорошо, Дол? Когда закончишь, ты мне объяснишь, что к чему? Или нет?

Дол похлопала ее по плечу:

Ты молодчина. Придет время, я все объясню.

Если придет… Можно вас… миссис Сторс?

Кэбот сидел и хмурился, пока его новая клиентка, вдова его клиента, вставала и подходила к столу.

Она заявила, по своему обыкновению, во всеуслышание:

— У меня нет причин отказываться. Вы знаете, Николас, Питер всегда говорил, что я не желаю считаться с фактами… Вот так, моя дорогая?.. Он был не прав. Во многом заблуждался… О, я вижу, слишком сильно нажала… Просто я не позволяю им влиять на акроамату, простирающуюся глубже фактов и уходящую далеко за их пределы. — Она подняла бумагу с отпечатками левой руки. — Видите? Простой жалкий факт. И вы полагаете, что я признаю его свидетельством против моего духа? — Отпечатки, впрочем, она аккуратно положила назад.