— Да, очень. Но как насчет нашего дела?..

— Документы у меня готовы. И я надеюсь, деньги при вас?

— Да. Если вы не против на несколько минут оставить празднество, то мы можем закончить дело прямо сейчас.

Миссис Микер вздохнула.

— Я не буду возражать. Боюсь, что подобные вечеринки уже не для меня. В моем понимании хорошо провести время — это сыграть маленькую партию в крибидж. Боже мой, как сердился дедушка Полли, если я соблазняла кого-то на игру во время вечеринки. Он всегда считал это худшим проявлением дурных манер, но я никогда не могла удержаться от соблазна.

— Да это и ни к чему, — произнес Йегер с подчеркнутой любезностью, — если вы хотите играть прямо сейчас, то я к вашим услугам.

— Как мило с вашей стороны. Стол подготовлен. Ведь вам не помешает шум в комнате, нет?

Йегер рассмеялся.

— Да я давно заметил этот стол. И у меня было такое чувство, что до конца вечера мы к нему подойдем.

— Ах ты, старый конспиратор! — с любовью сказала бабушке Полли.

— О насмешники! — произнесла миссис Микер. Когда она села и распечатала колоду, то с удовольствием увидела, что вокруг стола собираются заинтересованные зрители — среди них Дафф Пибоди и мрачный Михалик. — Когда речь идет о крибидже, я совсем не прочь, чтобы меня побаловали. До какой степени вы можете меня ублажить, мистер Йегер?

— Я не знаю, что вы имеете в виду.

— Я имею в виду, не возражаете ли вы против того, чтобы играть на деньги? Я никогда в жизни этого не делала, и эта идея кажется мне заманчивой.

— Хорошо, я предоставляю вам право делать ставки. Десять центов, доллар...

— О, гораздо больше.

— Насколько больше?

Миссис Микер мастерски стасовала карты. Она аккуратно положила их на стол перед собой.

— Я хочу сыграть с вами одну партию, — произнесла она улыбаясь, на сто тысяч долларов.

Она видела, что даже теперь Йегер не потерял самообладания. Среди изумленного ропота, поднявшегося вокруг стола, он сидел, глядя на нее с веселой и пренебрежительной улыбкой.

— Вы это серьезно? — спросил он.

— Вполне. Ваш мистер Август желает завладеть этим поместьем, не так ли?

— Да, это так.

— А я точно так же желаю получить деньги. Большие деньги. Я думаю, будет забавно решить это дело за доской крибиджа. Поэтому я ставлю подписанный документ о продаже “Казуарины” против ваших ста тысяч долларов. Если я проиграю, мистер Август получит поместье, а вы, конечно, оставите себе деньги.

— А что, если проиграет он? — грубо вмешался Михалик. Он повернулся к Йегеру. — Забудьте об этом, шеф. С деньгами Августа не шутят. Ясно?

Улыбка сошла с лица Йегера.

— Михалик, помни, что ты — охранник. Когда мне понадобится твой совет, я сам попрошу об этом.

— Но он прав, — вмешался Дафф Пибоди. — Миссис Микер, этого нельзя делать. — Он обратился к Полли:

— Разве вы согласны? Разве вам нечего сказать на это?

— Я не знаю, — грустно ответила Полли. Она стояла, положив руку на плечо Йегера, как будто черпая в нем силы. — В конце концов, “Казуарина” — не моя.

— И деньги не ваши, — презрительно сказал Михалик Йегеру. — Так что не экспериментируйте с ними.

Миссис Микер знала, что это самый плохой способ обращения с такими самонадеянными людьми, как Эдвард Йегер. И, насколько она понимала, Лео Август был прав. Деньги — это лучшее средство. В глазах Йегера виделось явное желание получить эти деньги.

И все же он колебался. Он был в нерешительности. Миссис Микер заговорила:

— Вы знаете, во всех наших партиях у меня было такое чувство, что вы ублажаете пожилую женщину, что вы не играете в полную силу, так, чтобы выиграть у нее любой ценой. Теперь мне интересно, признаете ли вы, что я играю лучше? Это действительно так?

Йегер стиснул зубы.

— Вы понимаете, что вы затеяли? Это совсем не то, что играть на спички.

— Конечно.

— И если я выиграю. Август получит этот документ о продаже, а я получу деньги. Если выиграете вы...

— Победитель забирает все, — продолжила миссис Микер. — Таковы условия.

— Одна партия?

— Одна партия, и все решено.

— Хорошо, — сказал Йегер. — Старшая карта сдает.

Только когда миссис Микер взяла в руки свои первые карты, она полностью осознала всю чудовищность того, что делает.

До сих пор она не позволяла себе даже думать о проигрыше, о том, чтобы целиком отдать “Казуарину” и рассчитывать на чье-то милосердие, чтобы выжить. Она понятия не имела на чье, но кто-то обязательно должен быть. Эта мысль так ее расстраивала, что она сбрасывала карты слишком осторожно, попадала прямо в ловушки, которые заготовил ей Йегер, и к концу первого кона уже проигрывала.

Еще хуже было наблюдать за его невозмутимым выражением лица, за его ловким обращением с картами. Она сказала ему то, что думала. В их предыдущих состязаниях он, казалось, никогда не напрягался. Он всегда уделял игре столько же внимания, сколько и Полли, но и тогда он был опасным противником. Теперь, расположившись в кресле и сосредоточившись исключительно на картах, он выглядел устрашающе.