– Чего ж не послужить, коли зовут, – прищурился Василий Андреевич. – Надоело дома без толку сидеть. Вот только кому?

– Михаил Петрович вам расскажет, у меня, извините, времени нет.

– Соглашайся, Василь, не пожалеешь, – сказал есаул. – Долго рассказывать, но люди хорошие. Печенкой чую. Не видал я еще, чтоб командиры так о людях заботились.

– Тогда лады, согласен. Что нужно делать?

– Опять же Михаил Петрович расскажет. Звание вам присвоит командир легиона, дварх-полковник Бурцев Александр Владимирович. А я, простите, пойду. Спать этой ночью вряд ли получится, дел море.

– Получится! – раздался в каюте незнакомый женский голос, и на стене появилось изображение молодой женщины. – Вериль рассказала мне, что ты снова от нее бегаешь. Хватит! Ты немедленно отправляешься домой! Забыл, что завтра делать придется? Сколько работы предстоит?

– Лави! – рассмеялся Никита. – Сперва дело, а потом уже все остальное. Но ладно, часа через два приду. Ты дома?

– Еще нет, но скоро приду. Успокаиваю Релира, у него чуть ли не истерика.

– С чего бы это? – удивился альфа-координатор.

– На корабле сейчас тысячи полторы мальчишек, – со вздохом сказала Лави. – Он вспоминает, что здесь устроили всего лишь трое, и хватается за голову в попытках представить, что учинят полторы тысячи. Предполагает, что они разберут крейсер по винтику, и заранее паникует.

Никита расхохотался, представив себе бегающего по рубке и рвущего на себе волосы Релира.

– Скажи ему, что не пустят детей никуда, кроме жилых секторов, – с трудом выдавил он сквозь смех. – Асиарх, будь добр, не пускай мальцов куда не следует.

– Ладно, – проворчал тот. – Но среди них десятка три прирожденных пилотов.

– Только не это! – вздрогнул Никита. – Своей властью альфа-координатора запрещаю допуск мальчишек к истребительным отсекам, кем бы они там ни были! Хватит с нас Васьки со товарищи!

– Ладно, так и быть, – буркнул дварх и умолк.

– Успокой Релира, – снова обратился альфа-координатор к жене. – Не пустят мальчишек ни в энергоцентр, ни в истребительные отсеки.

– Постараюсь, – ответила она. – Жду в нашей каюте!

Стена погасла.

– Жена, – пояснил Никита. – Заботится, боится, что снова с ног упаду.

– Знамо дело, – усмехнулся Василий Андреевич. – На то она и жена. А что за мальцы тут?

– У многих дети еще маленькие, а семьи мы помогли забрать всем. Вот командир легиона и нервничает, боится, что мальчишки натворят чего-нибудь. Он горьким опытом научен. Были у нас тут в прошлом рейсе три приятеля двенадцати лет. Украли полностью вооруженные боевые истребители и отправились воевать! Представляете себе радость офицера, командовавшего атакой, когда ему сообщили, что в гуще боя трое мальчишек?

– Пороть! – передернул плечами есаул. – Не хотел бы я на месте того офицера оказаться!

– Самое интересное, что один из этой неугомонной троицы победу в том бою и обеспечил, – вздохнул Никита. – Если бы не он, и меня в живых уже не было бы.

– Все равно пороть, – покачал головой Василий Андреевич. – Наградить, а потом пороть.

– Насколько я знаю, старший брат одного из них так и поступил, – рассмеялся альфа-координатор. – А мальцам за бой первый офицерский чин дали. И отправили в летную школу, где за ними пригляд должный будет. Хотя эта троица и там, я уверен, всем прикурить даст. Теперь понимаете, почему полковник нервничает?

– Чего ж тут непонятного? – ухмыльнулся в усы старый казак. – Я б на его месте тоже нервничал. Говорите, полторы тыщи мальцов собралось? Трудненько с ними будет.

– Эх, не додумался я никого из Воспитателей в полет пригласить, они бы справились, их этому учили. Воспитателей готовят так, что армия детскими игрушками покажется.

– Для чего? – удивился есаул.

– А что может быть важнее, чем молодых настоящими людьми вырастить? – не менее удивленно посмотрел на него Никита.

– Ничего, – согласился тот. – Только не всегда получается. Некоторых учи – не учи, а толку не будет.

– Все случается, – вздохнул Никита. – Ладно, желаю хорошо отдохнуть. Завтра в девять утра жду на совещании. Скажете Асиарху, чтобы открыл проход в командный зал второго биоцентра. Впрочем, он сам знает. Достаточно сказать, что на совещание.

Он обвел глазами каюту, коротко поклонился женщинам, ненадолго остановив взгляд на дочерях. Довольно симпатичны, хоть и одинаково курносы. Глаза их поблескивали с трудом сдерживаемым любопытством. Но что-то насторожило Никиту, что-то в эмофоне девушек было не так, необычно. Он всмотрелся внимательнее и едва не выругался. Неужели? Обе? Господи ты боже мой! Но еще не инициировались. И то хорошо.