– Ты так добра, Ханна, – с нежностью улыбнулась Кейт. – Даже не знаю, как я или мама справились бы без твоей помощи. Спасибо тебе огромное. Ханна испытующе посмотрела на Кейт. На щеках девушки еще виднелись следы высохших слез, а в глазах отголоски горя. Это, конечно, было не ее дело, но Ханне было ясно, что девочка очень страдает. Джесси Форбс выглядела точно так же, когда пришла на заднее крыльцо на восходе и попросила, может ли она подождать Кейт. Не нужно было ломать голову, чтобы догадаться, что случилось ужасное, и Ханна подозревала, что знает, что именно. Если между Кейт и Джесс встали Мартин и Марта, то никакой надежды для девушек Ханна не видела. Ей прекрасно известно, о каком будущем для своей дочери мечтали родители Кейт, и она была уверена, что переубедить их у влюбленных не получится. Ханна вздохнула и протянула Кейт ее плащ.

– Иногда те, кто любит нас, причиняют нам больше страданий своей любовью, чем гневом. Ты должна уметь прощать, если сможешь.

Кейт поцеловала Ханну в щеку. Она уже простила своих родителей. Ей лишь хотелось, чтобы они поняли ее, но ждать, когда это случится, она не могла себе позволить. Она убегала не для того, чтобы сделать им назло, а лишь для того, чтобы спастись. Пока Кейт спешила домой холодным утром, все ее помыслы и желания были устремлены в будущее и к Джесси.

У Кейт страшно разболелась голова, и ей казалось, что дома слишком жарко. Но, несмотря на боль, она поспешила начать собирать одежду и свои личные памятные вещи, с которыми не могла расстаться. Отец был в редакции, мать ушла в гости на чай, так что упускать этот шанс было нельзя.

Кейт написала письмо родителям, в котором объясняла причины своего побега. С каждым мучительным предложением девушка молилась, чтобы родители поняли ее и когда-нибудь поверили, что она действительно очень счастлива. Конверт с письмом Кейт положила на столик у кровати, намереваясь завтра оставить его на кухне. Она хотела полностью подготовиться к отъезду, чтобы покинуть дом утром, как только уйдут родители.

На следующий день ее мать как раз должна была отправиться на ланч с подругами, который неизменно происходил каждую неделю. Завтра я поеду к Джесси, и мы начнем новую жизнь.

С момента их расставания прошел лишь день, но Кейт было уже невыносимо без Джесси. Все оказалось так сложно, что Кейт ощущала особенную необходимость чувствовать Джесс рядом именно сейчас. Джесси всегда излучала невероятное спокойствие и уверенность. Это придавало силы

У Кейт душа разрывалась при мысли о том, что Джесс придется оставить свое ранчо, которое она безумно любила. Кейт стоило лишь представить, как Джесси стоит на широком крыльце своего дома, обводя любовным взглядом свои земли, или скачет верхом на одной из своих великолепных лошадей с усмешкой на лице, уверенная, цельная, в мире с самой собой и с окружающей природой, что на нее обрушивалось понимание того, какую огромную жертву приносит Джесс. Кейт не хотелось, чтобы любимая женщина расставалась с ранчо, которое стало ее неотъемлемой частью, но она не видела другого выхода. Они не могли остаться – и расстаться тоже не могли. Если я потеряю Джесси, то это точно убьет меня. Нам нужно уехать.

В своей комнате наверху Кейт открыла дорожный чемодан, который она с таким оптимизмом собирала меньше года назад, покидая Бостон. Дрожащей рукой, с зажатым носовым платком, она вытерла лоб, на котором вдруг проступил ледяной пот. Внезапно ей стало очень холодно. Задрожав, девушка накинула шаль. Она закончила собирать чемодан и сверху положила тонкую книжку с сонетами. Кейт вспомнилось, как она читала их, сидя у постели Джесси. Мысль о возлюбленной согревала ее, хотя озноб у Кейт усилился.

Она потащила тяжелый чемодан в комнатку, где занималась фотографией, и внезапно у нее закружилась голова. Кейт пропустила завтрак, начисто лишившись аппетита из-за переживаний, и не могла вспомнить, ела ли она что-нибудь на ужин накануне. Комната почему-то накренилась перед ее глазами, и Кейт схватилась за комод, чтобы не упасть. Мысли у нее путались все сильнее.

Дрожь в руках и ногах пугала ее. Нетвердой походкой Кейт спустилась вниз по лестнице и пошла на кухню. Придерживаясь одной рукой за стену, девушка пыталась устоять на ногах. Из тяжелого деревянного ящика со льдом Кейт достала кувшин с чаем, приготовленный матерью, и еле донесла его до стола. Немного чая, хлеба и меда – вот все, что мне надо. Перед глазами Кейт поплыло, теперь ей стало слишком жарко, и она сбросила шаль.

Кейт потянулась за стаканом. В этот миг у нее резко закружилась голова, и тошнота подступила к горлу. Схватившись за край стола, ее колени подогнулись, вокруг все завертелось. Перед глазами Кейт возникла серая пелена, и она с трудом осознала, что щекой касается холодного кухонного пола. Теряя сознание, обессилевшая Кейт позвала Джесси.

Вскоре она погрузилась в забытье. Спустя какое-то время Кейт смутно поняла, что ее куда-то несут и громко зовут по имени. Она попыталась бессвязно возражать, когда кто-то стал снимать с нее одежду. Кейт отчаянно старалась сосредоточиться, ей не давала покоя мысль о том, что она должна сделать что-то очень и очень важное. Она должна была куда-то поехать. Но, в конце концов, у нее начался сильный жар, сознание покинуло ее окончательно, и лишь имя Джесси, теперь уже невысказанное, осталось у нее на губах.

Джесси нервно расхаживала по крыльцу своего дома, между тем сумерки постепенно сменяла ночь. Позади дома стояла крытая брезентом повозка, в которой находилось все необходимое для их путешествия через Скалистые горы. Звездочка и Рори были накормлены и запряжены, готовые отправиться в путь. Джесс стояла у перил, обхватив одной рукой столб под навесом, и не мигая смотрела в сторону домика, где была отдельная кухня. В его окнах светился свет, и оттуда доносился запах тушеного мяса. Джед, должно быть, сейчас был там, с остальными работниками. Господи, как тяжело прощаться!