– Вы знаете, – начал он, всё ещё листая мои снимки. – Я ничего не понимаю. На этих сентябрьских снимках, привезённых вами, явная патология, опухоль уже начала медленно прогрессировать. А на этих, что мы сделали сейчас, всё чисто. Я даже распорядился, чтобы сделали повторные снимки… Или в первых снимках – это ошибка, хотя маловероятно, судя по документации здесь были неоднократные обследования девочки, или… я не знаю что и подумать.

И уже обращаясь ко мне, профессор спросил:

– Когда последний раз у тебя были головные боли?

– У меня?… Ну, – моя особа начала усиленно вспоминать, – наверное, где-то в октябре, точно не помню. А потом… – я пожала плечами.

И действительно, я совсем забыла, когда же последний раз у меня болела голова. Предыдущие месяцы насыщенных событий, особенно случай с мамой, заставили меня совсем забыть про себя и про свою болезнь. Единственное, что для меня тогда было значимо, – это духовные практики и забота о маме.

– Странно… Очень странно, – сказал доктор. – По нашим снимкам девочка абсолютно здорова. Хотя старые снимки говорят о том, что вы бы её сейчас как минимум доставили к нам в лежачем состоянии… Вы как-то ещё лечились, помимо врачебных рекомендаций? – с явной заинтересованностью спросил профессор.

– Да нет, – в растерянности ответила мама. – То, что нам предписывали, то мы и делали.

– Но то, что предписывали коллеги, это бы затормозило рост раковых клеток, но не полностью их уничтожило… Парадоксально! Это первый такой уникальный случай за всю мою многолетнюю практику… Видно, здесь без провидения не обошлось, – приговаривал доктор, вновь перелистывая снимки и данные анализов.

– Так что, – робко спросила мама, явно не веря всему услышанному, – диагноз не подтвердился?

Профессор отвлёкся, с удивлением взглянув на мать:

– Конечно. Ваша дочка абсолютно здорова!

Мама ещё с минуту сидела, вцепившись в стул. А когда до неё наконец-то дошёл ответ профессора, она кинулась благодарить и пожимать ему руку так, словно он был сам ангел с крылышками. Я тоже была счастлива. Но в отличие от мамы точно знала в душе, кто мой ангел-спаситель. Даже мой разум не сопротивлялся этому определению. Единственный вопрос, который его мучил на тот момент: как Сэнсэй сделал ЭТО?

После такой новости мы не просто вышли из клиники, а «выпорхнули». Внизу нас поджидали наши родственники, в том числе и дедушка. Их радости не было предела. А мама даже перекрестилась, тихо поблагодарив Бога, чем меня несказанно удивила. Я впервые видела, что моя мама – офицер в майорских погонах, воспитанный на идеологии коммунизма и атеизма, – поступала вот таким образом. И мне подумалось, что всё-таки любой человек, кем бы он ни был, в первую очередь, остаётся обыкновенным человеком, со своими страхами, горем и верой в высшие силы.

Ещё целую неделю мы праздновали моё «второе рожденье». Все эти дни дневник изобиловал страничками радости, восторга и одними и теми же вопросами: «Как Сэнсэй это сделал? Почему моя жизнь так круто изменилась? Благодаря ли Его присутствию в ней? Кто Он вообще на самом деле? И откуда я Его знала раньше?» Один вопрос порождал серию других вопросов. Но уехала я из Москвы с твёрдым намерением узнать всё до конца, даже если на это уйдут годы.

Дома первым делом я осведомилась у друзей, когда будут занятия. Оказалось, сегодня вечером. Мы договорились встретиться с ребятами в то же время на трамвайной остановке. Я еле дождалась назначенного часа, прихватив на тренировку все свои медицинские выписки и снимки.

Друзья встретили меня бурной радостью и целым потоком новостей. А когда подошёл заветный трамвай, они еле удержали меня.

– А нам теперь на другой маршрут трамвая, – сказала улыбаясь Татьяна.

– Как?!

– Сюрприз! – прокричали они чуть ли не хором.

– Мы теперь переехали в другой спортзал, – с гордостью объявил Андрей. – Гораздо лучше, гораздо удобнее, с зеркалами. Да и расположен ближе, почти в два раза.

– Вот так новость! – удивилась я.

Всю дорогу друзья говорили мне о том, как я много пропустила интересного, подлечивая, как они думали, свой желудок в лечебно-оздоровительном центре. Андрей наперебой с Костиком рассказывали новости о тренировках, об оригинальных случаях очередных демонстраций Сэнсэя и про необычную философию, которую он поведал им на духовных занятиях. А Татьяна со Славиком поддакивали и дополняли своими впечатлениями особо захватывающие моменты. Слушала я их с вниманием и большим сожалением, что не стала свидетелем таких интересных событий. Но с другой стороны, теперь-то у меня вся жизнь была впереди. Приехав на конечную остановку, я увидела огромное современное здание, дворец культуры. Хотя местные окрестили его просто клубом. В нём был и кинотеатр, и многочисленные комнаты для различных кружков, и хороший спортзал с зеркалами на всю стену.

– Здорово! Теперь можно перед ними «обезьянничать» сколько хочешь, – в шутку сказала я, рассматривая свои многочисленные отражения.

В зал вошёл Сэнсэй вместе с ребятами. Он тепло поприветствовал нас, в том числе и мою особу. Пожимая ему руку, я с восхищением смотрела ему в глаза с одним немым вопросом: «Как?» Я не то чтобы верила, я просто знала, что моё исцеление – дело рук Сэнсэя, вмешательства более высших сил, как говорил профессор «божественного провидения». Но как за такие короткие сроки Он смог это сделать? Почему болезнь так быстро исчезла?