– Это не пленка и даже не запись, – ответил Брад. – Мы не можем записать это, в записи разрушитель не действует. Иначе говоря, он не регистрируется.

– Но можно же показать это здесь, живьем? Нет смысла исследовать мертвый вирус. Мы хотим узнать, где собака зарыта. Сигнал передает только одна станция, верно? И круглосуточно, можно всегда настроиться на прием, не так ли?

– Передача идет в одном из макронных диапазонов, В основном, где возможен самый уверенный прием. Тот, где можно эффективнее всего работать, если избавиться от передачи разрушителя.

Брад провел сенатора в маленький просмотровый зал. Большинство научных сотрудников и персонал разошлись, полагая, что инцидент исчерпан. Появилась Афра в блузе и юбке – даже в простой одежде она выглядела элегантно. Иво потащился за ними, на мгновение забыв обо всем.

– Программа, – задумчиво произнес Борланд. – Мышеловка в гареме. Зачем устраивать это представление, не проще ли начинить взрывчаткой Солнце?

– По-видимому, создатель разрушителя не против жизни вообще, – сказал Брад. – Это селективное средство. Действует только на развитые цивилизации, создавшие космические технологии и макроскоп. На «дальнобойщиков». Мы в безопасности, пока не достигнем определенного уровня.

– Мои нервы тоже. Но это та безопасность, о которой вы мечтаете?

– Нет.

Тогда давайте повторим. Я вам изложу теорию, как я ее понял, но на сто процентов я не уверен.

Принцип GIGO [8] , знаете ли. Каков вопрос, таков ответ. Может быть моя идея верна, давайте работать методом исключения. Ну, это как в той песне: 

Ох, почему я не могу работать, как все остальные?

Какая тут, к черту, работа, раз небо такое голубое?

Аллилуйя, я ни хрена не делаю. 

Пропойте это священнику, и он вам скажет, что вы богохульствуете. Нужно говорить не «черт», а «лукавый» – одобренный церковью эвфемизм. Теперь подсуньте профессору, и он вам укажет на ошибку – нужно говорить не «будто другие», а «как другие». А рабочий вообще скажет, что над текстом поработала цензура. А в оригинале было: «Какая тут, к черту работа, если я безработный?» Они зрят в корень, наши работяги. Правда, не всегда. Как вы думаете, они бояться, что какие-нибудь инопланетные ловкачи займут их места?

– Через четырнадцать тысяч лет? Даже если бы у нас был фотонный двигатель, которого у нас никогда не будет, понадобится еще четырнадцать тысяч лет, чтобы добраться до них. Раньше нам даже не удастся ответить на их послание. Так что в сумме не меньше тридцати световых лет. Я не могу представить, чтобы они так долго ждали ответа.

– Может, это долговременная передача. Пока мы знаем, что она идет около миллиона лет, – сказал Борланд. – Ждут, когда мы ответим. Может быть, для них время идет медленнее? Может, для них четырнадцать тысяч лет это вроде недели?

– Нет. Программа идет в привычном для нас темпе. Ничего не нужно подстраивать. Если бы они чувствовали время так, как вы говорите, программа бы шла лет тысячу а не несколько минут.

– Может и так. Значит, вы считаете, что у них маниакальная ненависть к развитым цивилизациям, когда бы они не жили?

– Ксенофобия? Возможно. Но опять же, задержка во времени ставит это под сомнение. Как можно ненавидеть то, что будет существовать через десятки тысячелетий?

– Инопланетяне могут. Их мозг, если он у них есть, возможно, работает совсем не так, как мой.

– Все же, существуют общепринятые критерии интеллекта. Логично предположить...

– Оставьте логику в покое. Здесь нужна философия.

Брад посмотрел на Борланда:

– О какой философии вы говорите, сенатор?

– О философии в практическом смысле, конечно. Вы можете превзойти в логике самого дьявола, а проблему так и не решить. Вы считаете свои научные методы лучшими в мире. Это, скажу я вам, не так.

– Мы наблюдаем за явлениями, выдвигаем гипотезы, которыми пытаемся эти явления объяснить; пересматриваем или отвергаем их, если они противоречат новым данным. По-моему, это разумно. Разве у Аристотеля, Канта или Маркса было что-то лучше?

– Да. Главная забота философа – не истина, а цель. Ваш разрушитель – это не кризис истины, а кризис цели. Пока ничего определенного не известно, бессмысленно делать предположения и пытаться все связать по правилам математики. Нужно понять исходные посылки тех, кто создал разрушитель, а не отвечать вопросами на вопросы. Только тогда, может быть, мы немного продвинемся к вопросу о цели.

Брад нахмурился и повернулся к Иво и Афре:

– Вы что-нибудь понимаете?

– Нет, – ответила Афра.