– От чего конкретно ты отказалась, чтобы выйти за него?

Надежда... любовь... нежность... их с Чарльзом взаимная страсть... такая любовь, которую она знала когда-то... Но она не скажет Чарльзу всей правды, чтобы не нарушить своих обязательств по отношению к Малкольму.

– Выходя замуж, каждый раз от чего-то отказываешься. Возможно, я отказалась от своего прошлого.

– Я глубоко тронут твоей жертвой, – насмешливо проворчал он, глядя на нее стеклянными от алкоголя глазами.

– Чарльз, я такого от тебя не ждала. Как всегда, ты невыносим. – Правильно, он только разволновал и ее, и Тедди, и они ни до чего не договорились. Им не о чем договариваться теперь. Все закончилось. – Тебе не стоило мучить ни меня, ни себя. Ты что-то хотел сказать?

Он опять смотрел на Тедди, смотрел так, что ей стало не по себе. Он всегда был такой, когда пил. Такое случалось и в прежние времена, он мог выпить больше, чем нужно, и тогда оставался пьяным и наутро, и у него ум заходил за разум. Однажды он разорил гостиничный номер, бар, ресторан, чуть не убил двух человек... и ее... Это с ним случилось всего один раз, но она знала, на что он способен. Такое вряд ли можно забыть.

– Прости, – сказал он наконец, посмотрел с грустью, но было не похоже, чтобы он говорил искренне. Потом он посмотрел на Тедди, который цеплялся за мать все это время. – И вы простите меня, молодой человек. Я был непозволительно груб с вами и с вашей матерью. Это нехорошо, но мы с ней очень давно знакомы, почти с детства...

В самом деле, тогда они были почти детьми – восемнадцать лет и двадцать три года... Господи, два сущих младенца.

Чарльз взглянул на Тедди серьезнее:

– Я хотел бы когда-нибудь познакомиться с вами поближе. – Похоже, Тедди не испытывал подобного желания, однако он вежливо кивнул. – У меня тоже когда-то был маленький мальчик... Его звали Андре... – Чарльз поднял глаза на Мариэллу, и на глазах его опять выступили слезы. – Простите... Наверное, это потому, что вчера было так трудно... А сегодня я увидел вас... Черт... – Чарльз отвернулся и сделал глубокий вдох, чтобы мысли прояснились. – Почему вообще все так? Почему так все сложно? У тебя тоже так?

Он словно требовал ответа, но сам был уже спокойнее, и она утвердительно кивнула. Вчера в соборе она уже ответила ему на этот вопрос, но он забыл. А расставшись с ней, сразу начал пить.

– Нам надо возвращаться домой, – сказала она. – Уже пора.

Тедди нужно поесть, а потом пойти к кому-то на день рождения в сопровождении мисс Гриффин. Уже довольно поздно. И страшно. Она так ценила время, проводимое с Тедди. Жаль, что так получилось.

– Мне очень жаль, что мы с тобой так встретились.

Накануне было легче, потому что он не знал про ее сына. Теперь же его переполняли злоба и досада. К тому же прошлую ночь он посвятил алкоголю и жалости к себе. Но теперь он весь горел от ревности и гнева.

– Я уеду на следующей неделе. Я так вчера решил. Мы с тобой еще увидимся?

Она покачала головой, сжимая руку Тедди в своей.

– Но почему?

– Ты знаешь почему. Ты все еще сердишься на меня. Если мы с тобой будем опять встречаться, нам обоим будет только хуже. Зачем нам мучить друг друга, если можно обойтись без этого?

– Кто тебе сказал, что можно обойтись? Ты же несчастлива, у тебя это на лице написано. Ты неспокойна, ты нервничаешь, ты вся на взводе, внутри у тебя как будто все перекручено. Если очень захотеть, то все возможно, надо только не останавливаться ни перед чем.

Неужели он умоляет ее вернуться? Нет, скорее требует.

– Милая философия, Чарльз.

– Черт побери, я готов сделать что угодно, с радостью.

– Рада за тебя.

– Я хочу тебя.

– Не надо так говорить. Что с того? Предположим, как ты любишь говорить, я соглашусь. Ты все равно уезжаешь в Испанию воевать. Что меняется для меня?

Она пыталась с ним спорить, но он был явно не в том состоянии.

– Возможно, ты останешься здесь чуть счастливее. А возможно, тебе захочется поехать со мной.

Она едва не рассмеялась. Как у него все просто. После шести лет замужества она должна бросить Малкольма, малыша и ехать с Чарльзом в Европу, как будто ничего не случилось. Нет, он совершенно ненормальный.

– Ты и мальчика сможешь взять.

– Как же ты великодушен! А как Малкольм? С ним что будет?

– Я выигрываю – он проигрывает.

– Ты предлагаешь не то, Чарльз, и ты сам это понимаешь. Ты достаточно хорошо меня знаешь, и мне не надо тебе объяснять, что я на это не пойду.

– Возможно, – произнес он, сжимая ее запястье мертвой хваткой, – я сумею тебя заставить.

– Чарльз, здесь не Испания, и не надо сражаться за мою свободу. Это смешно.

Изо всех сил Мариэлла старалась скрыть, что взгляд Чарльза пугает ее.

– А еще смешнее будет, когда я возьму кое-что, что тебе дорого... что ты любишь... очень любишь... Возможно, это убедит тебя... скажем, присоединиться ко мне.