Перед зданием отдела был разбит небольшой сквер с цветами и скамейками, где можно было покурить и поболтать с другими курильщиками. Сейчас здесь никого не было. Рива села, щелкнула зажигалкой, нервно втянула в себя дым и задумалась. Настало время больших дел, когда к ее словам прислушивались и поручали ей решение довольно сложных проблем. На это ушло много труда. Начиналось все не просто. По приезде в Израиль она устроилась на работу сравнительно быстро и первое время стала предметом любопытства для всех мужчин отдела, да и всего завода. Сначала она подумала, что причиной тому была ее внешность. В самом деле, было на что посмотреть: красивое нежное лицо, миндальные глаза, прямой правильной формы нос, ровные, как у кинозвезды зубы и очки, ничуть не портящие ее и предполагавшие интеллект, который, как дополнительный штрих, возбуждал воображение опытных мужчин. И, разумеется, ее большая и на вид упругая, как надутый мяч, грудь, которую она пыталась скрыть искусно подобранной одеждой. Необычно белая, как лилия, кожа на ее лице особенно бросалась в глаза на фоне аккуратно уложенных черных волос. Но вскоре выяснилось, что дело вовсе не в женской красе. В Израиле, как оказалось, много красивых женщин, и потому еще одна, хоть и в очках, вовсе не в диковинку. А удивил всех тот факт, что появилась на заводе женщина-инженер. Настоящий, дипломированный инженер-механик! В начале семидесятых годов таких женщин в Израиле было очень мало. Потом многое изменилось с приездом русской эмиграции. Приехало много женщин с высшим инженерным образованием, а вслед за ними появились выпускницы местных школ с дипломами инженеров и прекрасными формами тела, но это стало потом. В то время, о котором идет повествование, Рива была одна из первых.

И тут, конечно, все детали ее женственных форм вступили в игру. Последовали обсуждения в кругу заводских мужчин в обеденный перерыв о новой инженерше. Инженер, а грудь-то какая! А какие губы, талия, да вообще… Зачем все это инженеру-механику? Такая женщина должна быть женой состоятельного мужчины, и все тут. Рива затратила много труда, чтобы делами убедить мужчин, что она не только обладатель соблазнительных грудей и бедер, но и настоящий инженер-механик. И вот, на самом подъеме карьеры, появился этот мальчик. Какая нелепость, можно сказать, насмешка судьбы, над женщиной тридцати трех лет, имеющей мужа и восьмилетнего сына.

Из здания отдела вышел Дима, держа в руке чашку горячего кофе. Он подошел к Риве, сел рядом и протянул ей чашку.

– Я знаю, что ты любишь курить и пить кофе, – пояснил он. – Вот, принес тебе.

– Ты – отпетый мерзавец, – накинулась на него Рива с чувством, в котором было больше ласки, чем возмущения, однако внешне оставаясь спокойной и невозмутимой. Со стороны могло показаться, что она говорит о погоде, которая в Израиле почти никогда не меняется. Потом осмотрела отпетого мерзавца с нежностью. – Ты что это себе позволяешь?

– Что случилось? – с невинным видом спросил Дима. – Чем я тебя обидел?

– Что случилось, что случилось, – передразнила Рива. – Ты зачем прижал свою ногу к моей под столом? А?

– О, это. Чистая случайность, – заверил ее Дима, не рассчитывая на убедительность аргумента. – А потом, когда соприкосновение совершилось, мне не захотелось расставаться с твоей ногой. – Он удовлетворенно улыбнулся.

– Мерзавец, – подытожила Рива, затягиваясь сигаретным дымом. В ее тоне слышалось больше одобрение, чем негодование. – Не смей такое делать. Я прямо вся дрожала, ничего не соображала. Не смей так играться!

– Почему же ты не убрала ногу? – спросил Дима.

– Не твое дело. Мерзавец.

– Хорошо. После выясним. Я предлагаю сегодня поехать куда-нибудь на уединенный пляж.

– Я досмерти боюсь, что нас вместе увидят, – опасливо сказала Рива. – И без того я иногда встречаю подозрительные и любопытствующие взгляды. А тут, если кто увидит и скажет Эйтану, будет конец.

– Чему конец? – поинтересовался Дима.

– Моей семье конец. Как будто не понимаешь. Эйтан – ты его не знаешь, сразу уйдет.

– Пусть уходит, – с нотками довольства в голосе заключил Дима. – Будешь жить со мной. – Рива ласково на него посмотрела и ничего не ответила.

– А что? – не унимался Дима. – Такое положение не может продолжаться вечно.

– Я надеюсь, – согласилась Рива. – Рано или поздно наши отношения прекратятся. Ты, легкомысленный повеса, найдешь себе другую женщину, я немножко пострадаю, и конец.

– А я надеюсь, что это никогда не закончится, – сурово сказал Дима. – Я не хочу, чтобы наша связь когда-нибудь закончилась.

– Не говори глупостей, – неуверенно возразила Рива, польщенная. – Скажи лучше, на какой пляж ты предлагаешь поехать, чтобы нас не увидели.

– Пальмахим. Там хороший пляж и укромное место и никого из знакомых точно не встретим, потому что у тропы к пляжу вход в базу и часовой и никого не пропускает. Пляж сейчас принадлежит военной базе.

– Он и нас тогда не пустит, – предположила Рива.

– Пропустит, – заверил ее Дима. – Если на них немного надавить, то они пропускают. Я сам там стоял на посту несколько раз. Нам инструкции давали пропускать, если очень люди настаивают. У меня в машине палатка. Ты уйди под каким-нибудь предлогом с обеда, я тоже отпрошусь у тебя по делам. Ты ведь мой начальник. Отпустишь? У нас будет достаточно времени.

– Хорошо, – согласилась Рива. – Удобный момент тебе рассчитаться за все. Но учти, мне нужно вернуться к восьми вечера домой, ко мне должна прийти подруга. А мужу я позвоню и сообщу, что задержусь на работе. Он позаботится о сыне. Дело нехитрое: наша школа всего в квартале от дома, так что сын сам ходит в школу и обратно.

– Я буду ждать тебя возле лавки, где продают фалафель. – Глаза у Димы лихорадочно заблестели от возбуждения. – Найдешь мою машину за углом.

Рива могла уходить с работы и приходить на работу в любое время. Никто ее не проверял; она пользовалась неограниченным доверием начальства; часто она задерживалась на работе, пытаясь справиться с задачами, которые себе поставила. Еще будучи в Риге, она готовилась к любым трудностям, к любым невзгодам в Израиле. Не найдя ожидаемых тягот, через которые прошли пионеры освоения страны, она отдавала все свои силы и способности на работе. Поэтому ни у кого не вызвало подозрение ее отсутствие после обеда. Дима ждал, где было условленно и как только она села рядом с ним, включил мотор и понесся вперед, нарушая правила движения и нагло обгоняя машины.