– А-а, Дэниел Доффер, вольно. Проходи поближе, к столу. – Леон Кутон, отныне Господин Президент, сдвинул очки на лоб и постарался сделать улыбку максимально добродушной.

– Знавал я твоего батю, не близко правда, но в деле видел не раз. Даже под его началом довелось побывать, на манёврах «вода-воздух», где он всеми нами командовал. Вот кому бы Президентом быть, не мне – рождён был править твёрдой рукой. Что у тебя?

– Прибыл согласно вашему приказанию к четырнадцати ноль-ноль, Господин Президент! – не моргнув глазом, отчеканил Дэнни. Клевать на фамильярное ностальгирование по покойному батюшке он не собирался – адмирал славился прямолинейным коварством, крутостью обхождения и любовью к военным порядкам.

Господин Президент с одобрением оглядел мощную подтянутую фигуру Доффера, в безупречно выглаженном и вычищенном штатском костюме.

– Прибыл без опозданий, что, впрочем, естественно. Но – к делу. Видит бог, не искал я себе этот хомут на шею – да так уж сложилось. Коли надо Отечеству послужить – служи и не ной. Правильно я говорю, Дэниел?

– Так точно. (Раз Кутон перешёл на «Дэниел», то и отвечать следует также на флотский манер – чётко, но без титулов.)

– Каков там глас народа – ты бы должен знать по службе?

– Народ многолик, и мнений много. Есть те, кто о старом скорбят. Но в большинстве, в основе своей – воспрянули после решения Госсовета. Господин Президент, я не подхалим и не специалист… льстить, – Дэнни споткнулся на липком звукосочетании, – но ничего иного доложить не сумею. Да, спектр мнений широк, но процентов восемьдесят – безоговорочно за вас!

– Ну уж, восемьдесят! Врёшь, поди?

– Никак нет – статистика, на компьютере обработано, машина врать не умеет.

– Зато люди – ох как умеют! Беседовал я тут – с наследием, так сказать… Не можешь ничего делать, обленился, зажрался, обабился, ну так и доложи, сукин ты сын! Но не ври, не втирай очки! Простить – не прощу, но и под трибунал не отдам, за честность хотя бы. Так нет – изолгался, проворовался – и дальше, понимаешь, норовит: «под вашим мудрым руководством, я, мы…» А у самого в Штатах миллионные счета в банке на сына-дипломата. Расстреляю, без разговоров.

Кутон легко встал с кресла и пошёл по кабинету, растирая поясницу.

– Принимай Департамент под свою руку. Команда мне нужна – страну поднимать, авгиевы конюшни чистить. Одному – не потянуть, хоть тридцать часов в сутки работай. А я от дела да от службы бегать не приучен. И нужны не старые пни, а упорные молодые парни! Тебе небось лет тридцать пять?

«Да, где-то так», – самым краешком сознания усмехнулся про себя Дэнни, преданно глядя в глаза Господину Президенту.

– Самый тебе возраст для больших дел. Но спать на рабочем месте нам не придётся, обещаю. Не раздумал ещё?

– Кто, если не я? Так у нас в десантуре учили, Господин Президент!

– Лихо учили. И на флоте так. Что о Фолклендах можешь сказать? Без подготовки, в двух словах.

– Гм, гм. – Дэнни откашлялся. – Острова, почти безлюдные, несколько тысяч населения. Так называемые спорные территории. Но никакие они не спорные, а исконно бабилонские, оккупированные Британией. Стратегически важны для нашей безопасности. Аргентина также претендует на Фолклендские, для них – Мальвинские, острова, причём безосновательно.

– Кроме географического расположения – ещё какие плюсы? Ископаемые, плодородие, рыбные ресурсы?

– Это прерогатива внешней… контрразведки, с кондачка, без подготовки, боюсь соврать…

– Ну и разведку бери себе, незачем службы дробить да крыс кабинетных плодить. Справишься?

– Так точно. Единый организм и должен быть единым. Разрешите обратиться, Господин Президент?

– Обращайтесь. – Кутон, весьма чуткий на нюансы, тотчас среагировал на официальные нотки в словах своего собеседника и перешёл на официальное «вы».

Дэнни оценил свой промах и мгновенно перестроился на просчитанное лёгкое нарушение субординации по типу отец – сын:

– Господин Президент, разрешите мне ещё два месяца с неделей в заместителях походить? Я потом – ночей спать не буду – наверстаю!

– А-а, это ты об Игнацио заботишься? Да я, признаться, хотел его на пенсию, но с полной выкладкой отправить, с орденами, с выслугой, со всем почётом. Что эти два месяца решат? Ладно, будь по-твоему. Вступился, значит, за шефа, вместо того чтобы в спину плюнуть… Это редкость в наше время… Ну, есть ещё ко мне вопросы?

– Никак нет. Разрешите идти?

– Иди. Да, Дэниел, впредь постарайся не обращаться ко мне с просьбами, по которым решение уже принято. Понял?

– Так точно.

– Ступай. – Кутон с интересом наблюдал, как Дэн Доффер делает чёткий поворот через левое плечо: печатать шаг в штатском костюме нелепо, а тон армейский уже взят – что он будет дальше делать?

Но Дэнни не сплоховал: безупречно развернувшись на сто восемьдесят градусов, он пошёл к двери уверенно и мягко, почти не размахивая руками. Уже у выхода он чётко повернулся, склонил голову, выпрямил, прищёлкнув каблуками модных кожаных штиблет, и вышел в распахнутую вездесущим адъютантом дверь…