– Спасибо, мы не будем больше вас задерживать, только, если не трудно, дайте нам свой телефончик: вдруг спросить что-то понадобится, – попросила Люся.

Вера быстренько черкнула номер и проводила гостей до ворот. Теперь подруги тряслись в автобусе, направляясь к художнице Сухоруковой. Василиса вспомнила, как в прошлый раз они ехали сюда в иномарке, и горестно вздохнула. Обида на коварного Василия никак не утихала. В этот раз, как и в прошлый, неуловимых родственников Сухоруковой опять дома не оказалось. Пришлось пешком тащиться на выставку ее картин. Однако зал, где прежде были выставлены работы фотохудожницы, теперь заполняли полотна некоего Подгадаева.

– Скажите, а где Сухорукова? – обратилась Люся к женщине, торгующей билетами.

– Да откуда ж я знаю? Сколько надо отвисели, теперь вот другой висит, – недобро глянула на них работница культуры. – А вам какая разница? Платите да проходите, этого посмотрите.

– Мы хотим написать статью именно о выставке ее работ, – сокрушалась Василиса. – Вот так всегда, только найдешь что-нибудь приличное, сразу либо экспозицию сворачивают, либо какой-нибудь журналюга первее тебя пронюхает и утянет статейку в свою газету. А у вас газетчики не интересовались работами Сухоруковой?

– А чего они у меня интересоваться будут? Мне с ними некогда лясы точить, – буркнула ворчунья.

Да уж, и в самом деле, в час билетик оторвать – труд непосильный, тут не до разговоров.

– Поехали домой, – шепнула Люся. – Я кое-что придумала.

Задумка была простая.

– Смотри, – делилась Люся своими размышлениями, когда подруги добрались до дома. – Вячеслав Месенец – художник, так? Вполне вероятно, что он лично знал Сухорукову. А то, что «дядя Юра – папин знакомый», нам Саша сказала. Так что можно позвонить Месенцу и расспросить у него, встречался ли Данилов с Сухоруковой.

– Но Месенец может и не знать.

– Может, но попробовать стоит.

– Могла бы и раньше догадаться, – буркнула неблагодарная Василиса. – И незачем было бы таскаться по выставкам… Кстати, Люся, ты не заметила, за нами, по-моему, ехала Васина иномарка? Или мне показалось…

– Васенька, ты самая непокобелимая женщина. Попробуй забыть про этого Василия, – посоветовала подруге Люся и, схватив телефон, закричала в трубку: – Алло! Вячеслав Александрович Месенец? Это вас беспокоит газета «Экран культуры». Мы наслышаны о вас как о талантливом графике, хотелось бы, конечно, узнать о вас побольше. Вы сейчас можете мне на парочку вопросов ответить? У вас позволяет время?.. Ага… Да… А какие у вас последние работы? Над чем трудитесь, так сказать?.. Нет, я не машины имею в виду… так, замечательно. Скажите, а с кем из наших художников вы встречались?.. Да… Да… Большой талант! Мастер кисти… А вы знали Сухорукову? В очень близких?.. О ее творчестве мы тоже в курсе, только слышали, что кто-то уже о ней писал, не хотелось бы повторяться… Не знаете, да?.. Мне попадалась, кажется, статья Данилова о ее творчестве… Что вы говорите?!! Ай-ай-ай, какая неудача! Спасибо вам, мы потом еще перезвоним… да… договоримся, до свидания.

– Что? Что он тебе говорил? – тормошила подругу Василиса.

– Короче, так. С Сухоруковой Месенец был в довольно теплых отношениях… Они встречались несколько раз у каких-то общих знакомых. Данилов слышал о фотохудожнице, даже хорошо знаком с ее творчеством. Он хотел о ней написать в своей газете, но, когда договорился о встрече, его направили в командировку, в Енисейск, готовить репортаж о золотодобытчиках. Ну а когда вернулся, Сухорукова уже погибла.

– Это что же значит? – оторопела Василиса. – Это значит, что у Данилова железное алиби? А если не он убил Сухорукову, так, значит, и других тоже не он. Кадецкая говорила, что везде один и тот же почерк.

Люся вертела в руках карандаш и сосредоточенно морщила лоб.

– Алиби у него еще не совсем железное. Во-первых, нам мог соврать Месенец.

– А во-вторых, Месенцу – Данилов, – добавила Василиса. – Придется проверить, но как? Ехать в Енисейск? Сразу говорю, это далеко, у меня нет подходящей обуви. Если хочешь, я тебя отпущу, можешь съездить.

– Я думаю, надо сначала остальных проверить, – рассуждала Люся. – Где был этот самый Юрий Данилов в момент убийства учительницы и Дарьи Семеновны.

– Увидеть бы этого Данилова, – мечтательно проговорила Василиса.

Зазвонил телефон.

– Алло! Мам, ты?!! – кричала трубка Пашкиным голосом. – Как вы там? Чего не звоните, не приходите? Живы-здоровы?

– Как же к тебе зайти? Днем ты на работе, а вечером ходить запрещаешь. Как твои? Девочки не болеют?

– Я сам их уже три дня не видел: Лида уехала с ребятней к сестре в деревню. Приедет только ближе к осени. Вот один теперь.

– Так ты к нам на ужин заходи, чем питаешься-то? – переполошилась мать.

– Сегодня заскочу, часиков в семь, – пообещал Паша.

– Чего тебе сготовить? – спрашивала Василиса, но трубка уже отвечала короткими гудками.

Василиса схватила сумку и побежала в магазин. До прихода сына оставалось всего два часа, а надо было успеть что-нибудь сообразить на стол. К Пашкиному приходу хозяйки подсуетились, и на столе стоял салат из свежей редиски с огурцами, плавился кусок масла на горячей картошке и дымились отбивные. Сын не опоздал и теперь споро работал вилкой.