– Ты не забылъ, надюсь, что теб переэкзаменовка предстоитъ? – обратился онъ къ сыну.

– Что-жъ такое переэкзаменовка? Я приготовлюсь. Сегодня праздникъ, – возразилъ Володя.

Онъ уже нался, и теперь опять сидлъ бокомъ, и въ нетерпніи болталъ подъ столомъ ногою. Марья Андреевна мдленно поднялась.

– Пойдемте въ паркъ? – бросила она гувернантк. – Потомъ приходите къ вокзалу, я буду тамъ. Надньте Лиз блое платье съ кушакомъ.

Володя подошелъ къ стоявшему тутъ-же велосипеду, осмотрлъ его, но потомъ раздумалъ на немъ хать. Вмсто того онъ прошелъ въ свою комнату и схватилъ тамъ какой-то учебникъ.

Ему вдругъ захотлось показать, что онъ вовсе не лнтяй, что ему и въ праздникъ ничего не стоитъ заняться. Недовольный тонъ отца уязвилъ его. Онъ находилъ несправедливымъ такое отношеніе. – «Чего отъ меня хотятъ? – думалъ онъ. – По математик я первый ученикъ. Вотъ латынь эту, да гречиху (у нихъ такъ называли греческій языкъ) я дйствительно не люблю, это правда. Ну, а приготовиться къ переэкзаменовк все-таки могу».

Съ грамматикой подъ мышкой, онъ сошелъ въ садъ, пробрался въ свой любимый уголокъ у ршетки, растянулся на трав и сталъ зубрить.

Прошло нсколько минутъ. Вдругъ до него долетли знакомые голоса, – ближе, ближе. Онъ приподнялся и заглянулъ сквозь ршетку. Такъ и есть: Соня и Варя Леденцовы идутъ мимо дачи, громко разговаривая и смясь. Ножки ихъ быстро мелькаютъ изъ-подъ коротенькихъ платьевъ, зонтики цпляются за втви акацій.

Володя всталъ совсмъ, отшвырнулъ книгу въ траву, подошелъ вплотную къ ршетк и произнесъ:

– Здравствуйте! Куда это вы спшите?

Барышни вздрогнули, но не остановились, и старшая отвтила на ходу:

– Далеко!

– Въ паркъ?

Ни та, ни другая не отвчали на это и чему-то разсмялись.

Володя посмотрлъ имъ вслдъ, на ихъ круто-заплетенныя косы и мелькавшія ботинки, постоялъ въ нершимости, потомъ энергически осадилъ фуражку на затылокъ, и пустился догонять ихъ.

На поворот въ паркъ онъ уже поровнялся съ Соней, и пошелъ рядомъ.

– Я съ вами погуляю немножко, – сказалъ онъ, и бокомъ, не оборачиваясь, протянулъ имъ руку.

– Что вамъ вздумалось въ праздникъ долбить?… – спросила Варя.

Волод почему-то не хотлось сознаться.

– Я просто читалъ… романъ одинъ, – сказалъ онъ.

– Неправда, я по книг видла, что это долбяжная, – возразила Варя. – Васъ заставили, вотъ вамъ и стыдно признаться…

– А по-каковски это такъ говорятъ: долбяжная? Такого слова нтъ, – придрался въ свою очередь Володя.

– У насъ вс такъ говорятъ, значитъ есть такое слово, – вступилась за сестру Соня.

– Мало ли что у васъ говорятъ, – отозвался Володя. – Пойдемте къ пруду, я покатаю васъ въ лодк.

– Merci, мы совсмъ не къ пруду идемъ.

Старшая тихонько толкнула младшую, и об почему-то фыркнули.

– Чему вы сметесь? – обиженно спросилъ Володя.

Сестры фыркнули еще громче, и пошли скоре. У нихъ вс разговоры всегда прерывались такимъ фырканьемъ, и Володя всегда обижался. Но Соня ему «ужасно» нравилась: онъ былъ почти влюбленъ въ нее, хотя разговаривалъ и обращался съ нею со своею обычною мальчишескою небрежностью. Этимъ обращеніемъ онъ думалъ спасти свое достоинство и отомстить за насмшливость.

– Если вы не къ пруду идете, то куда же? – спросилъ онъ. – Я все равно съ вами пойду.

– Идите, если хотите; намъ все равно, – отрзала Соня.

– А мн и подавно, – ляпнулъ Володя.

Сестры фыркнули.

– Какъ это вжливо! – произнесла старшая, и опять об фыркнули.

– Я и не гонюсь за миндальщиной, – объявилъ Володя.

– Какъ? какъ вы сказали? за миндальщиной? – переспросила Соня, и толкнула сестру, причемъ об зашатались отъ смха. – Это у васъ въ гимназіи такъ выражаются?

– Разумется, миндальщина. Паточный леденецъ.

– Кто, кто паточный леденецъ?

– Да вотъ хотя бы лицеистъ вашъ, Храповъ. Паточнаго кавалера изъ себя корчитъ. Засунетъ руки въ брюки и сюсюкаетъ.

Соня и Варя опять фыркнули.

– Что-жъ, Храповъ премилый мальчикъ, – сказала Соня. – Съ нимъ очень пріятно разговаривать.

– Усики свои душистой помадой смазываетъ, – продолжалъ Володя. – Мамаша ему китель духами вспрыскиваетъ.

– А вы въ своемъ кител, должно быть, въ крапив валялись, – выпалила Варя.