Шрифт:
– С той, что перекошена-то оказалась твоя собственная Внутренняя Тень – чуть-чуть, на сущий пустяк; что ты, собственно, и почувствовал при Весах и Перекрестке. То отклонение могли бы разглядеть твои послушники – но ты и их отослал… Ты сам себя перехитрил, Великий!
– Пустяки, такие отклонения Внутренней Тени не влияют вообще ни на что…
– Ой, какие дешевые пошли отмазки, недостойные Мастера! – победно рассмеялась Мария. – Ты сейчас – как металлург, пойманный на нарушении технологии литья: тебе говорят – «Отливка-то вышла с раковинами», а ты отвечаешь – «Да ладно, может, всё-таки не хрустнет!» Да, верно – может и не хрустнуть. Но я сейчас предметно займусь этими самыми раковинами – с тем, чтобы хрустнуло наверняка; а ломать – не строить…
– Это как?
– Ну, ты же знаешь мою лоа, Эрзули: любовь – и плотская, и возвышенная, – невинная тяга к танцам, богатству и роскошным безделушкам – словом, всё то, что позволяет женщине ощущать себя женщиной… Думаю, ей будет очень не по душе тот мир, что несет на своих радужных крылышках взращенная тобою Бабочка, а уж ее христианской сестре-близняшке, Деве Марии, – и подавно! А уж я постараюсь, чтоб эта история дошла до их ушей…
– Будь ты проклята! Ничего у вас не выйдет – ни у тебя, ни у твоей божественной шлюхи! Поздно!!
– Да, времени мало – но время есть. Спасибо тебе за консультацию, Жак, – она, не прощаясь, встала и направилась через опустевшую уже залу к дверям, где дожидался ее безмолвный Ривера, но вдруг обернулась на полдороге:
– Знаешь, вот до этой твоей истерики полной уверенности у меня всё же не было; а теперь – есть!
58– Сбавляем ход! – скомандовал Ривера, сразу сделавшийся на дрезине кем-то вроде штурмана. – Тут метров через триста, по моим прикидкам, должна быть по правой стороне старая миссия, «Вилларика». Иезуиты забросили ее лет десять назад, когда перебрались поближе к Морено, но стены и крыша остались… ну, может, и пообвалилось малость – но всё лучше, чем в голой степи, верно?
– Откуда ты всё про эти места знаешь, Николай Николаич? – хмыкнул Зырянов.
– Я просто никогда ничего не забываю, компаньеро.
– Ладно, глядите в оба – как бы не пропустить ту «крышу со стенами» в этой темнотище!
Со стремительно затянувшегося неба уже не накрапывало, а лило; нам-то, думал Зырянов, это счастье великое (вот уж что нам совсем ни к чему в ближайший час – так это луна!), но тяжелораненым русским, которых на этой железяке даже и укрыть-то толком нечем, совсем ни к чему как раз дождь…
– Григорий Алексеевич, как поняли? – окликнул он их старшего. – Готовьтесь к высадке.
– Что, прямо здесь? Посреди степи?
– Ну, вы же слышали: какая-никакая крыша там, вроде, наличествует…
– А как здесь насчет врачей?
– Господин Ветлугин! Если вы еще не поняли: я со своими людьми нахожусь на боевой операции!! И в бой мы идем – прямо отсюда, ясно?!! Хотите присоединиться?..
– Прошу извинить, компаньеро, но мой вопрос был ни капельки не риторическим. В каком направлении отсюда вы, с вашим опытом, посоветуете нам искать врача для наших раненых?
– Ч-черт… Прошу извинить – взаимно. Врач-то вам нужен – сильно не любой: чтобы за компанию с ним не заявилась сперва полиция, потом и ребятишки из того взорванного капища… В общем, так: если нас сейчас не перебьют всех до единого – мы пришлем помощь, обещаю. А до рассвета вам дергаться бесполезно по-любому.
– Гляньте-ка – огонек! – окликнула их Мария. – Это не там ли?
– Там, точно, – кивнул Ривера. – Похоже, братья-иезуиты надумали восстанавливать ту миссию… Если так, то вам повезло, господин Ветлугин: братья, работающие в поле, частенько имеют медицинскую подготовку – фельдшерского примерно уровня, но всё же.
– Отлично, тормозим! Сгружайте своих людей, Григорий Алексеевич, а мы с Николай Николаичем сходим пока на разведку, – распорядился Зырянов, провернув барабан револьвера: береженого Бог бережет.
…В освещенной парой свечек комнате с громоздящейся в углу кучей не разобранного еще скарба (уж не сегодня ль у них был заезд? – вот ведь карта нам повалила, тьфу-тьфу!..) они застали двоих: юный послушник как раз заканчивал первую приборку, сгоняя метлой к порогу геологические наслоения многолетнего мусора, а их старший группы (вот ведь въелась уже в мозги терминология, а?..) перебирал за складным столиком какие-то бумаги. Падре поднял на вошедших отуманенный хозяйственными заботами взор, и Ривера в искреннем изумлении осведомился вместо приветствия:– Что вы здесь делаете, святой отец?
– Мне кажется, этот вопрос уместнее задать вам, – хмуро усмехнулся Игнасио. – Я-то под своим кровом, а вот что здесь делаете вы, сеньор ликвидатор?
– Вы что, знакомы? – нехорошим голосом осведомился Зырянов, поправляя кобуру.
– Так точно, компаньеро. Некоторое время назад, на Территории пуэбло, у нас со святым отцом состоялся богословский диспут об учении братьев Марианы и Суареса… А вы, как я понимаю, получили с той поры новое назначение, падре, внезапно?