Воцарилось недолгое молчание. Кирилл хмуро обдумывал услышанное. Выходит, работа охранником имеет свои недостатки, причем весьма однозначные. Тот цератозавр еще такой маленький, но при его взгляде здорового мужика неминуемо бросает в дрожь. А что будет, когда такое чудовище вымахает и наберет трехметровую высоту при длине в шесть метров? Плохо будет, к гадалке не ходи.

Можно, конечно, подстрелить животину из того же автомата, но Вит сказал, что цератозавры любят охотиться парами. Учитывая их скорость и сообразительность, исход возможного столкновения даже целого отряда охраны с парой рогатых хищников казался совершенно непредсказуемым. А еще Кирилл был почти уверен, что без потерь среди людей точно не обойдется, даже если удастся заметить ящеров издалека и открыть по ним огонь. Что ж, как ни крути, но он на службу уже подвизался, да и деньги нужны позарез...

– Ты ведь не просто так сюда приехал?
– Вит словно прочел мысли Кирилла.
– Не из праздного любопытства?

– А кто-то приезжает просто так?
– вопросом на вопрос ответил тот, а затем, неожиданно даже для себя, вывалил правду-матку.
– У матери рак, если я срочно не заработаю ей тридцать тысяч - считай, все пропало.

Вит нахмурился.

– В охране сумма наберется только спустя два месяца. Думаешь, успеешь?

– Понятия не имею, - Кирилл пожал плечами, на него в вновь накатило чуть подзабытое отчаяние, отступившее было со дня побега.
– Деваться-то некуда.

Затушив сигарету, Вит прошелся взад-вперед, закинул в рот пластинку жевательной резинки и присел рядом с Кириллом на широкий парапет. Собравшись с мыслями, он затараторил.

– Не спеши отказываться и попробуй меня понять. Я очень много зарабатываю. Слишком много. Мне такие суммы не нужны, Кирилл, но просить меньше - значит, навлечь на себя подозрения работодателя и не получить интересной должности. Через неделю здесь будет первый челнок с посланиями для всех жителей, и с ним же можно будет отправить и обратную информацию...

Кирилл понимал, куда клонит американец, и начал потихоньку сгорать от неловкости и собственной беспомощности. Он не привык просить или принимать подачки, однако ситуация действительно была такой, что либо ты ходишь гордый и независимый, рискуя потерять самого близкого человека, либо же принимаешь щедрость и получаешь оплеуху по самооценке и самоуважению. Глубоко внутри заворочалось ледяной змеей чувство вины, прямо как в приснопамятное утро, когда Кирилл узнал о болезни матери. Он сделал выбор и продолжал слушать.

– Я одолжу тебе сорок тысяч - с запасом, чтобы все не было зря. А ты со мной рассчитаешься в течение трех последующих месяцев. Я не буду спрашивать твоего согласия - ситуация безвыходная, парень, и...

– Но ведь ты меня совсем не знаешь, - Кирилл внимательно посмотрел на Вита и почему-то начал злиться.
– Я ведь русский, понимаешь? Ты всерьез хочешь одолжить мне такие деньги?

– Да, - Вит коротко кивнул.
– Я знаю тебя достаточно, чтобы сделать необходимые выводы. Чтобы ты не передумал - будь добр, напиши мне номер счета своей матери, я отправлю ей средства напрямую, их так точно не заблокируют на полпути - у моего счета особый статус, и деньгами я могу распоряжаться как сочту нужным, без объяснений.

Он извлек из нагрудного кармана тонкий и изящный КПК, совсем не похожий на увесистое устройство, каким оснащали рабочих. Ничтоже сумняшеся, Кирилл вбил двадцатизначный номер и возвратил невесомый компьютер Виту.

– Мне пора бежать, - сообщил тот, убирая КПК назад в карман.
– Расслабься, встряхнись, Кирилл, я просто одолжил тебе деньги, которые ты вернешь. Ты ведь отсюда никуда не денешься.

Последние слова были произнесены с шуточной интонацией. Кирилл благодарно улыбнулся.

– Спасибо, Вит.

– Не за что, - донеслось в ответ.

Уже уходя, ученый обернулся и добавил:

– Напиши матери и отцу, что все будет хорошо!

Не дожидаясь реакции Кирилла, Вит скрылся в лаборатории. Кирилл поднялся и зашагал на выход. Дверь покорно отворилась, едва он приблизился к ней, и дальнейший путь проходил уже по территории городка.

К всколыхнувшемуся внутри робкому радостному чувству примешалась-таки горечь. Матери он, конечно, напишет, а вот отцу... Был бы отец жив, мама бы никогда не заболела, а он, Кирилл, не оказался бы такой передряге.

Часть 4. Большой

62.

После небольшой тренировки Кирилл почувствовал себя куда лучше. Даже покусанная лодыжка стала меньше беспокоить. К носу Кирилл пока старался не прикасаться, но какого-либо дискомфорта не испытывал. Единственное неудобство доставляли окружающие, с понимающими ухмылками встречающие его расцвеченное синяками лицо. Они подтрунивали беззлобно, и Кирилл пришел к выводу, что зря он вчера так плохо думал о зрителях. Просто ненормальных крикунов всегда слышно громче всех, тут уж ничего не попишешь. На самом же деле подавляющее большинство не желало ему ничего плохого, да и с чего бы им это делать?