Толчок, и на обзорном экране появились звезды. Сергей всегда любил смотреть в звездное небо. Сколько раз, натрудившись на рыбалке или на покосе, он замирал, лежа у потрескивающего костра, и заворожено глядел на это чудо. Звезды, у горизонта раскиданные не густо, ближе к зениту собирались большим сверкающим роем и, сливаясь, превращались в дымную реку Млечного пути. Однако после Зорна, после того, как ему пришлось пройти через бархатные решётки черного корабля, он стал воспринимать звезды по-другому. Он также, как прежде, радовался их красоте, но теперь к этому чувству добавилось новое - звезды казались родными. Были и совсем непонятные, сумасшедшие чувства. Например, при взгляде на некоторые он чувствовал, что эти звезды очень вкусные! Сейчас, разглядывая незнакомые созвездия, он силой подавил нахлынувшие ощущения. Уж очень они некстати - через несколько минут земля Барраха и неизвестно, что его ждет там, внизу. Аборигенов он не боялся - пока работает электроника, работает оружие капсулы, так что местных вояк с их мечами опасаться не стоит.

Но он помнил и о "Черном корабле". Если там предтечи, то для них наше современнейшее оружие тоже не страшнее, чем для нас мечи баррахцев. Он еще раз выматерился, вспомнив о том, как началась экспедиция. Опять вместо подготовленной операции его, как щенка, бросили в воду - или выплывай, или тони. Он даже не познакомился с теми, кому, возможно, придется доверять свою жизнь. 'А, черт с ними! На Зорне было еще хуже - ни своих людей, ни базы. Начинать пришлось в одиночку, в новом совершенно не знакомом мире'.

С этой стороны планеты наступал день. На экране поочередно появлялись, вспыхивая огненными брызгами, и опять исчезали летящие единым фронтом еще пять капсул. Хотя активного противодействия высадке с планеты не ожидалось, автоматика все равно развела посадочные модули подальше друг от друга. "Как будем потом собираться?
– запереживал Кротов.
– Если внизу горы, то можем оказаться на противоположных склонах. Замучимся искать друг друга".

Планета стремительно приближалась. В одно мгновение исчезла завораживающая чернота космоса, и вокруг разлилась синева. Ни облачка! Сергей быстро пробежал глазами информацию о температуре на месте высадки. 'Нет, ничего, жить можно, - с облегчением констатировал он.
– По земным меркам нормальный летний день'. Кротов, как настоящий сибиряк, не боялся никакого мороза, но с трудом переносил жару. Он до сих пор помнил иссушающий горячий ветер Афгана. 'Ладно, погода не подкачала, может, и остальное пойдет нормально'. Он разглядывал приближающуюся планету. Так и есть - горы. И хорошие горы. На обзорнике было видно, что в зоне высадки горы не очень высоки. Они сплошь были покрыты лесом. Но дальше горы становились все выше. Их снежные вершины рвались в небо. 'Ничего себе хребет! Целая горная страна', - Сергей силой заставил себя оторваться от созерцания ландшафта и сосредоточиться на высадке. Капсула проводила противоракетный маневр. 'На хрена?
– сначала удивился Кротов, но потом решил, - вообще-то электроника права - береженого бог бережет'.

"Яйцо" замерло. Информатор как всегда начал бубнить про обстановку в зоне высадки, но Сергей уже мгновенно схватил взглядом символы, бегущие по экрану, и не слушал бесстрастный голос. Надо выходить и, пока электроника еще жива, связаться с зардерцами, определиться где собираемся. В последний раз глянув на обзорный экран, он скомандовал автоматике открыть люк.

Надвинув щиток шлема, он, по привычке, несколько раз глубоко вздохнул и, задержав дыхание, шагнул в очередной новый мир. "Земля", - подумал он, разглядывая стену леса, оградившую небольшую поляну, которую капсула выбрала для высадки. Эта мысль немного напугала его - почти на каждой планете, где ему приходилось задержаться, он видел сходство с Землей. 'А может я просто забыл, как она выглядит на самом деле? И теперь каждая планета, где есть кислород, лес и вода, кажется мне родной?' Эти мысли перебил голос командира группы. Пассимуши дал координаты сбора и приказал торопиться, напомнив, что электроника может отказать в любой момент. Он прав, хватит философствовать, пора заниматься делом. Землянин поправил на плечах ранец, взял в руки меч (на поясе все-таки носить его невозможно) и шагнул в высокую, почти до колен, фиолетовую траву.

****

Шесть звезд скатились с небосклона и не погасли. Краах видел такое впервые. Бывало в его жизни, что звезды срывались со своих мест и внезапно чертили яркой полосой темное небо. Но они никогда не появлялись днем, когда солнце уже залило горы своим светом, и никогда они не долетали до земли. Надо же, первый раз ему доверили идти одному, и тут такое! Рядом не было ни умудренных жизнью старейшин, ни опытных командиров. Что делать? Идти к серой дороге, как было приказано, или идти смотреть на диковинные звезды? Судя по гулу, они упали совсем недалеко - на противоположный склон горы.

Из всего своего опыта Краах знал, что главное - это выполнить приказ. Все чекранцы с раннего детства знали, что нет позора хуже, чем отступить, не выполнить то, что тебе доверили. На этом построена их жизнь, и только так они смогли отбиться и выжить, когда правительственные войска из Астары пришли уничтожить их села. Но острый ум молодого воина говорил ему, что произошло что-то очень необычное, и пропустить это никак нельзя. В глубине души Краах чувствовал, если уйдет и не проверит, что там упало, он всю жизнь будет жалеть об этом. В конце концов, он принял компромиссное решение - идти посмотреть на место падения звезд, а потом бежать к серой дороге. Если все время бежать, то он успеет вовремя, и Грыхз, которого он должен сменить, не будет смотреть на него с укоризной.

Больше не раздумывая, Краах свернул с едва заметной тропы и нырнул в темный подлесок вековых горных секурай. Мохнатые ветви деревьев опускались почти до земли, их длинные темно-фиолетовые иглы были мягкими и приятными на ощупь, если их гладить от основания. Но если провести рукой против направления роста, крохотные иголочки, торчавшие на самой вершине игл, немедленно вопьются в кожу и останутся там, вызывая зуд и заставляя непроизвольно чесаться. Хотя со временем они вывалятся и большого вреда, кроме зуда и покраснения кожи, не вызовут, но это будет очень неприятно. Краах помнил это ощущение из детства, когда он еще не умел ходить так, чтобы не упираться в иглы секурай. Сейчас это было для него легко. Он, словно горный гзунг, легко скользил между стволами, прикасаясь к мохнатым лапам ветвей только с боку. Краах был доволен собой - он хоть и не грег, но ходить по лесу научился. Сейчас можно было не бояться зверей. Даже гзунг, хозяин в этих горных лесах, и тот, конечно, сбежал подальше, услышав непривычный рев падающих звезд. Сейчас, спрятавшись где-нибудь под корнями гигантских секурай, прядет ушами, улавливая все новые звуки и пытаясь определить, опасны ли они. Звери хоть и любопытны, но никогда их любопытство не пересилит инстинкт, заставляющий скрываться при появлении чего-то неведомого. И только человек может, забыв про опасность, идти навстречу этому неведомому, гонимый своим вечным любопытством.

Краах Ксанг всю свою жизнь прожил здесь, в горных лесах Северного Барраха. Когда-то, несколько поколений назад, люди их племени жили в предгорьях, в нескольких городах. Лишь немногие поселения находились выше - прямо на горных склонах. Но после того как колдовские чары разрушились, и началась великая война, жителям их района пришлось уйти в горы - их силы не смогли сравниться с силами Главного Города.

Краах плохо знал историю. Хотя ему было интересно, но Знающие племени объясняли произошедшее так путано, что разобраться в том, что произошло на самом деле, не было никакой возможности. Зато у него были прекрасные учителя из Следопытов. Их знания, умноженные на острый ум юноши и природное здоровье, доставшееся ему в наследство от родителей, дали прекрасный результат. То, что его отправляли на дорогу в одиночку, говорило само за себя. Обычно, право действовать самостоятельно давалось только воинам лет на десять старше, тем более в это время, когда в лесу появилась эта жуть.