Они с Шоном взяли по бутерброду с ветчиной и по пакетику чипсов, сложили все это на поднос и принялись оглядывать столовую. Все столики были заняты смеющимися и уплетающими свой обед ребятами, чьи звонкие голоса эхом разносились по всему залу.

— Без разницы, куда сесть, — сказала Келли. — Все равно мы тут никого не знаем.

Единственные два свободных места обнаружились за столиком, где сидел Зик. На его тарелке лежало какое-то месиво, в котором с трудом можно было признать картофельное пюре с подливкой. Капли подливки текли по его подбородку. Одним глотком он осушил маленькую коробочку молока и тут же открыл новую.

— Привет, Зик. Как дела? — спросила Келли с наигранной бодростью.

Он рыгнул.

Келли и Шон выдвинули стулья и сели. Шон принялся сдирать обертку со своего сэндвича. Келли написала Марси:

«Обедаю с младшеньким. Правда увлекательно?»

Тут она заметила, что Зик разглядывает ее сотовый.

— У тебя есть собственный телефон? — сказал он, вытирая руки о штанины шорт. — Дай посмотреть? — И тут же, не дожидаясь ответа, выхватил телефон у нее из рук.

— Эй… — Келли протянула руку, пытаясь забрать его назад.

Зик поднес телефон к лицу, изучая экран.

— Что там за мелкие картинки? — спросил он.

— У тебя нет мобильника? — удивилась Келли. — Тебе родители не дают?

Зик потыкал пальцем в экран.

— Не. У нас в семье телефонов не держат. Папа говорит, он не знает никого, с кем бы ему хотелось общаться.

— А как же ты читаешь свою почту? — спросил Шон. — Как заходишь в Инстаграм?

Зик вернул телефон Келли. Та вытерла с экрана подливку.

— Инстаграм? А на кой он мне? — Зик показал Шону кулак. — Я зато всегда готов задать кому-нибудь хорошую фейсбучку.

Шон засмеялся. Но тут же замолчал, увидев, как Зик изменился в лице. Его синие глаза яростно сверкнули.

— Не смейся надо мной. Если мы не нью-йоркцы… это еще не значит, что мы тупые.

— Ой. Нет, что ты, — проговорил Шон. — Я не хотел…

Зик еще долго сверлил его взглядом, после чего снова принялся за пюре с подливкой.

Келли попробовала свой сэндвич, но он оказался черствым, и вкусом напоминал картонку. За соседним столиком какие-то ребята подбрасывали к потолку яблоко, ловили его и тут же кидали снова. Они смеялись и пихались локтями, мешая друг другу его поймать.

Келли понимала, что беседа с Зиком явно не клеится. Однако решила попробовать еще раз.

— Знаешь, мы ведь с Шоном не снобы какие-нибудь. Просто нам тяжело было оставить школу и наших друзей, переехать в такую даль…

Зик проглотил сгусток подливки.

— Ну и валили б, откуда приехали! Вам здесь не место. — Он перегнулся через стол и с вызовом посмотрел Келли в глаза. — Вот ты, ты когда в последний раз на рыбалке была?

Келли с трудом проглотила сухой кусок ветчины.

— На рыбалке? В смысле, на лодке? Никогда.

Зик покатился со смеху:

— Ну вот, видишь? Это ж надо — никогда не была на рыбалке! И еще будешь нос задирать?

— Ничего я не задирала, — огрызнулась Келли.

На лице Зика играла самодовольная усмешка.

— Ты вообще когда-нибудь на лодке ходила?

— На паруснике, — ответила Келли. — Мой кузен ходит под парусом от Монтока до Лонг-Айленда.

— На паруснике? — Зик снова захохотал. — Тебе здесь не место. Правда. Ты умрешь в этих болотах.

Шон громко сглотнул. На протяжении всего разговора он сидел тихо. Но последние слова Зика, казалось, вывели его из оцепенения.

— Ты правда видел Косматого? — спросил он. — Ты правда видел болотного монстра? Или просто пытаешься нас напугать?

Улыбка Зика исчезла.

— А вам бы следовало бояться, — произнес он, понизив голос. — Вы же видели эти следы во дворе. Они не подделка. Честное слово. Мы с Деккером видели Косматого. Мы видели его вблизи.

У Шона отвисла челюсть. Он поднес дрожащие руки к щекам.

— Я… — Он пытался сказать что-то еще, но не смог издать ни звука. Келли положила руку ему на плечо.

— Не слушай его, Шон. Хватит себя пугать. Ты же слышал, что сказала про эти следы мисс Роулз.

Зик нагнулся и стал рыться в своем рюкзаке. Наконец, он вытащил на свет Божий лист белой бумаги.

— Взгляни на это. — Он повернул лист так, чтобы Келли и Шон смогли увидеть, что на нем нарисовано.

Келли прищурилась. Карандашный рисунок изображал высокое, неуклюжее чудовище, отдаленно похожее на человека, истекающее вязкой слизью.

— Это я на той неделе нарисовал, — сказал Зик.