— Более чем, — мрачный ответ.

Стать бессмертной, разделить с ним вечную жизнь… Это же чудесно! Есть конечно некоторые нюансы, тяжёлые моменты, как например видеть как стареют и умирают близкие люди, но Эрик её жизнь, воздух, солнце. Без него Кэт не видела себя и решение было очевидным. Вот только почему мужчина так угрюм?

— Ммм, хорошо, — кивнула девушка.

— Нет, Катрина, сначала послушай меня. Выслушай и услышь, и лишь потом принимай решение, — с ноткой горечи возразил Эрик, — Выбрось из головы всю романтическую чушь о вампирах, которую привыкла видеть с телеэкранов. В нас нет ничего прекрасного, хотя люди завидев нас думают по-другому. Так заложено природой, это некая издёвка. Слышала о хищных цветах? Они яркие, красивые, их аромат привлекает жертву. Примерно так же и тут, мы выглядим красивыми в глазах людей, вас привлекает в нас все: внешность, голос, запах. Но на самом деле под красивой личиной скрываются безжалостные чудовища, и ничего прекрасного или романтического тут нет.

Удивлённо моргая, Кэт смотрела на возлюбленного. И к чему он это все говорит? Эту истину она и сама успела узнать, как и то, что несмотря на всю безжалостность натуры, некоторым из них свойственно благородство и нежность, сам Эрик или его друг Ян, тому пример.

— Я это знаю, — улыбнулась девушка.

— Вечная жизнь, — брюнет криво усмехнулся, — Во все времена, люди мечтают о ней, боясь смерти. Но в долголетии нет ничего хорошего. После обращения, жизнь напоминает кошмар, изматывающую борьбу с собой, с инстинктами хищника. А они сильны, Катрина, очень сильны. Побороть их, приручить, задача не простая и на это могут уйти годы. Но даже после радоваться не стоит. Да, первое время кажется, что жизнь прекрасна. Хочется попробовать все на свете, познать все грани удовольствий не боясь последствий в виде болезней, испытать предел собственных сил и возможностей. Сила и почти полная неуязвимость, кружат голову, но со временем, это проходит. С годами уходит все, что вам, людям, доставляет радость. Эмоции замирают, и вечная жизнь превращается в пустое существование. Поверь мне, Катрина, я веками так жил и даже считал это нормой, пока не встретив тебя, не понял всю убогость этой пустой жизни. В этом есть маленькие плюсы, гораздо легче заниматься делами, имея совершенно холодную голову, сразу видишь любую фальшь, но пожалуй это все. Единственные эмоции, которыми я жил сотни лет, были — лёгкое удовлетворение, от встреч с Яном, как единственным другом, и садистское удовольствие от боли других людей. И это все. Знаешь сколько раз я отправлялся гулять в город, нацепив неприметную личину и завидовал простым смертным, чья жизнь наполнена водоворотом ощущений? И не только таких, какие испытываем мы, но и иных чистых и светлых. В нашей жизни нет места радости, нежности, любви. Вампиры не способны на это, Катрина.

Эрик словно ударил её поддых. Как выброшенная на берег рыба, девушка хватала ртом воздух, не в силах вздохнуть. Она слышала все, что сказал ей мужчина и просто с трудом представляла себе это. Как это, жить и не испытывать эмоций? Так не бывает! Но все это меркло, по сравнению со смыслом последних предложений. Не способны любить… Тогда что сейчас происходит? К чему все это?

— Но ты не кажешься мне холодным, — прошептала девушка.

— С тобой не получается, — тепло улыбнулся ей брюнет, — Я же говорил, ты как торнадо неожиданных чувств в моей жизни. Ты — моя Единственная, Катрина, — его пальцы легонько коснулись её щеки, — Дьявол! Ты же ничего не знаешь…

И Эрик рассказал ей легенду о Единственных, согласно которой, бессмертный был способен полюбить, лишь встретив свою половинку. Кэт недоверчиво покосилась на мужчину. Звучали его слова откровенно бредово, но он похоже верил в это.

— Не смотри на меня так, — произнёс Эрик, — Я твердо убеждён, в своих словах. Иначе как ещё объяснить все это? Даже когда я был простым смертным, такого накала страстей не испытывал. Кроме того, я чувствую тебя. Твои мысли, эмоции и общее состояние. Ты не ощущаешь этой связи, потому что человек.

— Не правда, — отрицательно качнула девушка головой, — Я тоже ощущаю твоё состояние. Слабо, но все же. Может это просто интуиция. Не знаю.

Ах, как ей хотелось верить во все это! Рассказ Эрика вселял надежду и ещё глубже убеждал Кэт в правильности принятого решения. Она хочет быть с ним больше всего на свете. Нет, даже не так, она просто не может без него. И готова на многое, лишь бы обрести счастье, которое слабо замаячило на горизонте.

Эрик видел как сияют глаза девушки и это ему не нравилось. Она все же не понимает, что быть такой как он, не дар, а проклятие. В этом нет ничего хорошего. Если бы ему в свое время кто-нибудь объяснил эти истины, возможно, его жизнь сложилась бы иначе. И пусть, сейчас от него наверное не осталось бы и праха, зато его руки не были бы по локоть в крови. Он бы не стал истинным монстром, тем, от кого любой здравомыслящий человек, должен бежать без оглядки. Правда у Кэт, по его мнению со здравомыслием сейчас явно проблемы.

— Эрик, мне не нужно думать, — произнесла девушка, — Я хочу быть с тобой больше всего на свете.

Прикрыв глаза, мужчина издал мысленный стон. Как ещё заставить девушку задуматься? Ему льстило её желание пойти за ним хоть на край света, но он должен объяснить ей все риски.

— И все же я настаиваю, взвесь все хорошенько, — поджал мужчина губы, — Боюсь, Катрина, ты о многом не задумывалась. Например, несмотря на легенды, я не могу дать никаких гарантий, что ты сможешь выносить тот же солнечный свет. У тебя никогда не будет полноценной семьи, Проклятые не могут иметь детей. Об этом я тебе уже говорил, — щеки девушки вспыхнули, когда она вспомнила обстоятельства, при которых узнала этот нюанс, — Все мы когда-то были людьми, — продолжал Эрик, не заметив ее смущения, — И ты готова смотреть как все люди, которых ты когда-либо знала, стареют и умирают?

Перечисленное Эриком не вселяло оптимизма, но если это цена, которую она должна заплатить за счастье, то Кэт согласна. Так же девушка поняла, вампир не примет её ответа сейчас, что же, она «подумает» и даст ему свое согласие.

— Обещай мне, что ты действительно подумаешь, — проникновенно произнёс Эрик, взяв её за руки и пристально вглядываясь в глаза, будто чувствуя творящееся у девушки в голове. Хотя, если верить ему, оно примерно так и есть.

У девушки был ещё один вопрос, не дающий ей покоя. Эрик странно выразился в начале разговора, «уберечь от себя», как это понимать?

— Ты назвал свой ультиматум необходимостью, а не блажью. Что это поможет тебе уберечь меня от себя, не желаешь объясниться? — поинтересовалась девушка.

Меньше всего на свете, Эрику хотелось говорить об этом и даже просто вспоминать события многовековой давности, которые он так давно похоронил. А точнее думал, что похоронил. Последние дни, недели глухого отчаяния, он все чаще вспоминал события, при которых в нем окончательно, как он сам думал, умер человек. Вспоминал её, свою Гвен.